Анж Питу стр. 64
это незамысловатое предложение, последовала за Бийо, однако на полпути, недалеко от сада Тюильри, сверкнули сабли. Набережную перегораживал эскадрон драгун.
– Неужто эти проклятые драгуны всюду? – пробормотал фермер.
– А знаете, господин Бийо, – обратился к нему Питу, – мне кажется, что нас взяли в плен.
– Чушь! – ответил Бийо. – Невозможно взять в плен пять тысяч человек, а нас тут, самое малое, тысяч пять-шесть.
Драгуны ехали навстречу им по набережной, правда, медленно, шагом, но тем не менее явственно приближались.
– Нам остается Королевская улица, – сказал Бийо. – Пошли сюда, Питу.
Питу, как тень, следовал за фермером.
Однако на уровне заставы Сент-Оноре улицу перегораживала цепь солдат.
– А знаешь, Питу, – заметил Бийо, – ты, кажется, дружок, прав.
– М-да, – только и ответил Питу.
Это одно-единственное слово было произнесено с таким выражением, что сразу становилось ясно, насколько Питу огорчен тем, что он не ошибся.
Судя по возбуждению толпы и крикам, она оказалась не менее чувствительна, чем Питу, к положению, в которое попала.
А дело в том, что принц де Ламбеск ловким маневром окружил зевак и мятежников в количестве пяти-шести тысяч и, перекрыв мост Людовика XV, набережные, Елисейские поля, Королевскую улицу и улицу Фельянов, замкнул их внутри огромной стальной дуги – некоего подобия лука, тетивой которому служила труднопреодолимая ограда сада Тюильри и решетка разводного моста – взломать ее практически не было никакой возможности.
Бийо обдумал ситуацию – она была довольно скверной. Но поскольку человек он был спокойный, хладнокровный и не теряющийся при опасности, то огляделся кругом и увидел на берегу реки кучу бревен и досок.
– Есть одна мысль! – сказал он Питу. – Пошли!
Питу пошел за папашей Бийо, даже не поинтересовавшись, что за мысль ему пришла.
Бийо подошел к куче, взялся за один брус и велел Питу:
– Помоги.
Питу тут же стал ему помогать, опять-таки не подумав даже осведомиться, а для чего; у него и мысли такой не возникло: он до такой степени доверял фермеру, что спустился бы с ним в преисподнюю, и папаша Бийо не услышал бы от него ворчания, что, мол, лестница слишком длинна, а преисподняя слишком глубока.
Папаша Бийо взял брус за один конец, Питу – за другой.
Они дошли до набережной, неся груз, который пятеро обычных мужчин с трудом подняли бы.
Сила всегда вызывает восхищение толпы, и хотя стояла она плотно, но расступалась, давая проход Бийо и Питу.
Затем, очевидно, сообразив, что действия этих двоих направлены, несомненно, к общему благу, несколько человек пошли впереди Бийо, крича:
– Дорогу! Дорогу!
– Папаша Бийо, скажите, – поинтересовался Питу, пройдя шагов тридцать, – а далеко ли нам еще идти?
– До ворот Тюильри, – ответил Бийо.
– Ура! – все поняв, закричала толпа.
Теперь она расступалась куда охотнее и проворнее.
Питу глянул и определил, что до решетки осталось не больше трех десятков шагов.
– Дойду! – объявил он с краткостью пифагорейца.
Впрочем, груз теперь казался Питу куда легче: несколько мужчин, самых сильных, ухватились за его конец бревна.
Вследствие этого скорость передвижения значительно увеличилась.
Вскоре они были у ворот.
– Ну, а теперь разом! – скомандовал Бийо.
– Понял! – крикнул Питу. – Сейчас у нас будет военная машина – таран. Римляне называли ее бараном.
Бревно раскачали и нанесли им сильный удар по запору ворот.
Солдаты, несшие охрану внутри Тюильри, прибежали, чтобы