Арсен Люпен. Джентльмен-грабитель стр. 45
по мере того, как у нее возникали житейские трудности.
– Но ожерелье все равно оставалось «ожерельем королевы», – надменно произнесла графиня, – чего сыну Анриетты никогда не понять.
– Он понимал одно, мадам: фальшивое или настоящее, это ожерелье служило вывеской, позволяющей чваниться.
Граф де Дрё-Субиз оскорбленно вскинул голову, но жена заговорила первой.
– Шевалье, – сказала она, – если человек, о котором вы говорите, не потерял еще стыда…
Она замолчала, остановленная пристальным взглядом Флориани.
– Так что же, если он еще не потерял стыда?
Графиня поняла, что роняет себя запальчивостью, и, едва не дрожа от униженной гордости, все же продолжила почти любезно:
– Видите ли, шевалье, по семейному преданию, Рето де Виллет, заполучив «ожерелье королевы» и вынув из него вместе с Жанной де Валуа все бриллианты, не посмел коснуться оправы. Он понял, что бриллианты лишь украшение, дополнение к произведению искусства, к подлинному шедевру, и этого шедевра он не тронул. Вы думаете, мальчик был способен такое понять?
– Не сомневаюсь. Оправа цела. Мальчик ее сохранил.
– Так вот, шевалье, если вам придется встретить на своем пути этого мальчика, скажите ему: он незаконно хранит у себя одну из реликвий, которая составляет достояние и славу нескольких семейств. И даже если он смог лишить «ожерелье королевы» камней, оно продолжает принадлежать дому де Дрё-Субиз. Оно неотъемлемо от нас, как наше имя и честь.
– Я скажу ему, мадам, – мягко пообещал шевалье.
Он поклонился графине, попрощался с графом, с остальными гостями и вышел.
Через четыре дня графиня де Дрё обнаружила на столике в своей спальне медный ларчик с гербом кардинала. Она открыла его. Да, в нем лежало «ожерелье королевы», побывавшее в изгнании.
Но поскольку наш любитель логики и гармонии подчинил свою жизнь одной-единственной цели – а ей на пользу любая, даже самая ничтожная, реклама, – на следующий день в «Эко де Франс» появилась сенсационная заметка:
«Ожерелье королевы», историческое украшение, когда-то пропавшее у графа де Дрё-Субиза, случайно оказалось в руках Арсена Люпена. Арсен Люпен поспешил вернуть его законному владельцу. Считаем нужным поаплодировать этому жесту безупречного рыцаря.
Семерка червей
В опрос возникает сам собой, и мне его не раз задавали: каким образом я познакомился с Арсеном Люпеном? Ни у кого нет сомнений, что мы знакомы. Подробности, известные мне об этом загадочном человеке, неопровержимые факты, которые я о нем сообщаю, новости, которые приношу, мое истолкование некоторых его поступков, о которых судили со стороны, не вникая в их невидимые, тайные пружины, – все свидетельствует о том, что мы хотя и не близкие друзья (чего, собственно, образ жизни Арсена Люпена не предполагает), но хорошие приятели, доверяющие друг другу.
Так как же
мы встретились? Как случилось, что я сделался его биографом? Почему я, а не кто-то другой?
Ответ прост: всем распорядился случай и моей заслуги тут нет. Один лишь случай свел меня с Арсеном Люпеном на его пути. По воле судьбы я оказался замешанным в одной из его самых необычных и таинственных авантюр. Я случайно стал актером в пьесе, задуманной и поставленной Люпеном. В ней так много неожиданных поворотов, она так сложна и непредсказуема, что я даже нахожусь в растерянности, не зная, с чего начать рассказ.
Первое действие пьесы началось той знаменитой ночью с 22 на 23 июня, о которой велось так много разговоров. Что до