Астралиск стр. 26
я спросил у тебя, куда едет повозка Тальи, Мадурер? – сказал художник. – Помнишь, что ты мне ответил?
– Я ответил: «Она едет очень далеко, Сакумат».
– Вот и корабль плывёт очень далеко.
– И всё-таки, Сакумат, ты тогда спросил: «Но она едет в сторону гор или в сторону равнины?»
– В море есть только горизонт, Мадурер.
– Значит, корабль плывёт к горизонту, – сказал мальчик. Он продолжал пристально разглядывать судно: слегка накренившись влево, оно шло, распустив розовые паруса, и было уже далеко в море.
– Какой горизонт видит теперь Мадурер?
– Должно быть, такой же, какой видим мы, – сказал Сакумат. – Море очень велико. У него много горизонтов.
– А что увидит Мадурер за самым последним горизонтом?
– Последнего горизонта нет, – сказал Сакумат. – Земля круглая, и горизонт никогда не кончается.
– Значит, когда «Тигриса» не будет, – я хочу сказать, когда мы его не будем видеть, – значит, тогда он просто будет продолжать путь по другую сторону горизонта, пока не вернётся обратно! – совсем негромко воскликнул мальчик.
– Конечно. В один прекрасный день эта линия снова станет его горизонтом. – И кистью, на которой ещё не высохла синяя краска, Сакумат указал на нетронутую линию моря, продолжавшуюся в другой части комнаты.
Обрадованный, Мадурер сделал небольшое усилие и подвинулся на подушках, чтобы лучше видеть эту удалённую часть моря.
– Правильно! – сказал он, напрягая голос. – Когда он совершит полный круг, то снова появится с той стороны! И снова будет маленькой точкой. Ты помнишь?
Сакумат положил кисть и сел рядом с мальчиком.
– Да. Но тогда нам придётся запастись терпением. Ведь точка может оказаться и другим кораблём. Не один же «Тигрис» плавает по морям вокруг света.
Они немного посмеялись и продолжали разглядывать свободный край моря.
– Конечно, «Тигрис» не один, – сказал Мадурер, – но даже если точка будет другим кораблём, то рано или поздно «Тигрис» всё равно появится.
– Верно, – подтвердил Сакумат, – кто же его остановит, «Тигриса»?
Мальчик снова повернулся к той стене, где корабль, теперь уже совсем маленький, двигался к первому горизонту.
– Я бы хотел, чтобы это было поскорей, – сказал он. – Чтобы он поспешил и… чтобы скорей нашёл свои горизонты.
Сакумат посмотрел на него.
– Прекрасно ты сказал, Мадурер.
– А что я сказал?
– Что «Тигрис» идёт искать свои горизонты. Так мог бы сказать поэт.
– Так что же, значит, я поэт, Сакумат?
Мадурер засмеялся. Потом повернулся и с беспокойством посмотрел на друга.
– У тебя усталое лицо, Сакумат, – сказал он, посерьёзнев. – Ты очень бледный и ещё – немного худой.
– Неужели я действительно худой и бледный, Мадурер? Надо пойти посмотреть в зеркало… Или нет, лучше не смотреть. А то ещё испугаюсь.
– Да. Твоё отражение будет ждать тебя в зеркале – а ты возьмёшь и не придёшь! – воскликнул мальчик. Потом добавил, уже спокойно: – Может, ты устаёшь, потому что я ещё не могу помогать тебе?
– Не думаю, Мадурер, – сказал художник, – работать кистью не утомительно. И корабль плывёт так быстро, что вскоре понадобится каких-нибудь три мазка…
Мадурер снова обратил взгляд к гладкой поверхности моря справа от себя. Несколько минут он молчал, размышляя, и глубоко дышал. Потом закрыл глаза и на несколько мгновений погрузился в сон.
В тишине Сакумат провёл ладонями по лицу. Борода его была теперь длинной, и в ней мелькали частые белые