Авалинда Райс. Тьма внутри стр. 96
моменте разум бедняжки был совершенно испорчен, забыт и загнан в комнату без окон и дверей.
Авалинда оставила всё как есть и решила осмотреться. В углу комнаты валялся огрызок парафиновой свечи. Брат-близнец того огрызка, что Ава нашла в опустевшей квартире Марджори.
«Так-так. А мы тут себе загон для утех сделали. И скопировали даже», – подумала Ава, оказавшись посередине огромного поля, на котором одиноко стоял многоэтажный дом, а рядом тускло светил высокий уродливый фонарь.
«Ну что ж, а ты не так глуп, как я думала»
По всей видимости, Апарит брал сюда памятные для себя вещи.
Ава прогулялась по полю, взлетела вверх метров на двадцать и увидела границы «загона». Они были впечатляющими. Существовали сами по себе и были созданы стараниями Апарита. Здесь он сводил своих жертв с ума, но по масштабам казалось, что ему помогал ещё кто-то.
– Сам бы ты до такого не додумался, – сказала себе Ава, летая в пространстве черноты поля. За его пределами была непроглядная тьма, а вся конструкция размещалась в кубе размером с кубик Рубика. Вот такая игра с пространством. Это была некая мизерная параллельная вселенная.
Как Элла смогла перенестись обратно в Эдинбург, было настоящей загадкой. Может, она всё-таки не настолько беспомощна?
Кстати, Джим так и остался там с развороченными кишками и уже гниющим телом. Ава ужаснулась увиденному: давно не встречала работы суккуба. Она закрыла тело намагиченной простынёй и перенесла в городской магический морг. Нужно было придумать, что с ним делать. Отдавать семье в таком виде совершенно нельзя, а родные уже начали поиски.
Ава перенеслась обратно в палату и открыла глаза, переваривая увиденное.
Глава 28
Специальное отделение больницы Ковена
Были в больнице доктора особенные палаты: там было светло, пахло молоком, сливочным печеньем и немного можжевельником. Атмосфера напоминала родильный дом, но младенцев вы там не найдёте, как ни ищите. Тихо, спокойно и будто вот-вот послышатся звуки сладкой колыбельной.
Это палаты для душ, которых замучили, убили, надругались и выбросили. Тех, кто перешёл на ту сторону с помощью зла и насилия. Их было немного, Эдинбург не славился разгулом преступности в это время, не то что раньше, и доктор занимался каждым подопечным с большим вниманием.
В палате, на двери которой висел карандашный рисунок белой лошади, находилась недавно нашедшаяся душа Марджори Финли. Внутри не было никакой мебели, кроме стула. Пахло лавандой, свежими деревенскими сливками – хоть бери и намазывай их на хлеб, – молочным шоколадом с нотками чистой детской любви. Этот запах ни с чем не спутаешь. Он благоухает, как весенние цветы, и радуется любому вниманию.
Марджори парила здесь в состоянии сна уже более недели. Доктор магичил ей радужные сны и поэтапно выдавал факты её перехода. Он ждал, когда придёт время и можно будет её разбудить, чтобы пообщаться лично.
Наконец пришёл именно такой день и доктор поутру заглянул в палату. Указательным пальцем он разморозил едва различимое в воздухе очертание Марджори.
– Мисс Финли? Вы меня слышите?
Марджори медленно открыла глаза. Он усадил её на стул. Доктор мог трогать души и делать их более осязаемыми.
– Где я? – прошептала Марджори. Казалось, самые простые слова даются ей с трудом.
Она сидела, еле касаясь стула, опустив тяжёлые руки на колени. Ступни она