Аввакум Захов против 07 стр. 91
меня безучастным взглядом, Трофимов пожал плечами и продолжал листать книгу.
Вошла Наталья Николаева. Она возвращалась с палубы.
— Милая Наташа, — обратился к ней 07. — Это —профессор Молино!
Я несколько раз видел ее в Варне. Сейчас она была в сто, в тысячу раз лучше. Волосы стали еще светлей, в глазах прибавилось голубизны. Оттого что ее округлые плечи были обнажены, а синеву ее глаз омывала сверкающая влага, она казалась более женственной.
Ну вот… Константин Трофимов не обратил на меня ровно никакого внимания. Как профессор из Нанси, я должен был обидеться, сделать вид, что я крайне огорчен, но меня это не задело. Я полагал, что лучшим удовлетворением для меня будет ласковое словечко Наташи, однако она оказалась более щедрой на ласковые слова по отношению к своему «соотечественнику»… 07.
— Какая ирония!
— Невидимый режиссер разыгрывает с нами комедию в шекспировском духе. И грустно и смешно!
— Что касается меня, то мне было только грустно.
— Мне и сейчас грустно.
Это длилось около двадцати минут. Должен заметить, что, хотя 07 все время увивался возле Наташи, он ухитрялся непрестанно следить за мной. Ловок, что и говорить.
3 августа. По моим расчетам, утром мы должны пересечь экватор. Облачно. Пространство между облаками и океаном густо насыщено теплыми испарениями, видимость вокруг не больше чем в полмили, горизонт, кажется, совсем рядом, на расстоянии брошенного камня. Волны плещутся мирно, шаловливо, океан необыкновенно ласков, северо-восточный ветер утих, он едва ощутим.Синее одиночество, жарко и душно.
Я целый час ходил взад и вперед по Железной улице от кормы до носа и обратно. Без конца смотрел на океан, на волны, и особенно на наших верных спутников — дельфинов. Но вдруг в одном из иллюминаторов средней палубы как будто мелькнуло лицо Наташи. А может, мне это только показалось, ведь я совсем случайно взглянул вверх, на вторую палубу. В течение всего времени, пока я расхаживал взад и вперед по Железной улице, мое внимание привлекал только океан и дельфины! Кто знает — может, она уже давно наблюдает за мной и подумала: «Чудной он какой-то, этот профессор, — делать ему нечего, что он без конца глазеет на дельфинов да разговаривает сам с собой..» Хорошо, что я посмотрел вверх.
В тот же день после обедаОчередная партия в бридж со Смитом и прочими.
Смит и прочие кажутся какими-то необыкновенно задумчивыми. Я смотрю в карты, а сам думаю: что-то сейчас делает настоящий Шеленберг, дьявол его возьми! Вот у меня в руках бубновый туз, но красненький ромбик посередине почему-то напоминает мне иллюминатор, в который смотрят голубые глаза Наташи.
Вдруг — звонок! Тревога.
Бросив на стол карты, Смит и прочие живо убегают.
Тот же день. Сумерки. На первой палубе, под часами, мне повстречался Смит. Кондор мрачный, злой, как будто у него выщипнули очень важное для него перо. С напускной веселостью спрашиваю, что случилось, скажите, если это не тайна. Он ответил, что тайны тут нет, все об этом знают, так как Франсуа с боцманом ходят по каютам и тщательно их осматривают. Не исключено, что они и ко мне придут. «О господи! — недоумеваю я. — Вероятно, произошла какая-то кража!»Смит снисходительно усмехается.
— Какая там кража — тайный радиопередатчик. Кто-то на корабле