Багровый пик стр. 178
слабом зимнем солнце.
Восторгам Томаса не было конца.
– Я знал! Я знал это! – кричал он. – Мы это сделали! Весной мы сможем опять открыть фабрику! Мы сможем все начать сначала, Люсиль. Все начать сначала!
Он видел, что крепко обнимавшая его Люсиль была искренне тронута. После всех усилий, разочарований – и вот теперь победа, подтверждение того, что он… не неудачник.
– Если бы только Эдит увидела это, – пришла ему в голову внезапная мысль. Слова сорвались у него с языка прежде, чем он понял, что он говорит.
Люсиль отстранилась и с недоверием посмотрела на брата.
– Эдит? – ее голос дрожал. – Я сделала это вместе с тобой. Я сделала это для тебя.
Он опять крепко обнял ее и попытался отыграть назад. Упоминание имени Эдит в этот поистине судьбоносный момент в их жизни было глупостью. Он никогда и ни за что не хотел сделать Люсиль больно.
И Эдит тоже, подумал Томас в панике. Никому из них.– Ну конечно, – Томас стал успокаивать женщину. – Мы сделали это вместе. И никто больше.
– Леди Шарп, – вмешался в их разговор Финлэй. – Нам нужен еще уголь, чтобы проверить паровой котел.
Леди Шарп теперь Эдит, подумал Томас, но эту мысль лучше было тоже не высказывать вслух.– Ты не будешь возражать? – спросил Томас у сестры, которая, будучи хозяйкой Аллердейл Холла, все эти долгие годы жестко контролировала все их запасы. – Если мы возьмем еще немного угля?
Негнущимися пальцами Люсиль достала связку ключей. Было видно, что она чувствует себя обиженной и не знает, что делать дальше. Интересно, подумал Томас, заметила ли Эдит, что единственным постоянно теплым местом в доме была их спальня? Люсиль стала выбирать ключ от угольного чулана.
Ее рот приоткрылся, и, не говоря ни слова, она бегом бросилась к дому.
#
Оно наблюдало, как глаза сестры расширились от ужаса. Наблюдало, как она бросила брата и побежала к дому. Оно знало, что знает она – ключа не было. Его кто-то взял. В то время, когда сестра бросилась, чтобы лицо к лицу встретиться с грешницей – а кто еще, кроме нее, мог взять этот ключ? – невинная воришка вышла из лифта и сделала несколько шагов по холлу. И тогда, и только тогда, она поняла, что ее высокие ботинки на пуговицах все покрыты красной глиной. И пока сестра кричала: «Эдит! Эдит! Эдит!» – где-то в глубине дома, девушка дрожащими руками сняла ботинки и понесла их вместе с фонографом Э. Ш. по холлу в сторону своей спальни.Сестра взбиралась по
ступенькам. Разозленная и яростная, она была в полной панике.
Новобрачная вплыла в супружескую спальню, запихнула грязные ботинки и фонограф под кресло, а потом уселась на него, прикрывшись наброшенной на одежду шалью. Прикрыв глаза, она притворилась спящей, но Оно видело, как вздымается ее грудь и дрожат руки.
– Я здесь, – произнесла она слабым голосом.
Сестра влетела в комнату, стараясь сдержать дыхание, чтобы Эдит не заметила, как она торопилась. Притворство – результат хитрости – стерло с ее лица выражение жестокости.
– Я хотела бы извиниться за свое поведение сегодня утром, – сказала сестра Томаса, как будто для нее самым важным было жить душа в душу с Эдит. А потом добавила: – Дитя, а с вами все в