Барраяр стр. 135
с повязкой на глазу и под капельницей с лекарственным раствором.
Хриплым и срывающимся голосом Вааген добавил еще несколько жутких подробностей, не изменивших по большому счету ту картину, что сложилась у Корделии сразу.
Иллиан слушал с неослабевающим вниманием. — Наш человек во дворце подтверждает эту информацию, — сообщил он, когда Вааген договорил и его измученный шепот смолк. — Судя по всему, репликатор принесли вчера и поместили в наиболее охраняемом крыле здания, поблизости от покоев принцессы Карин. Наши люди не поняли, что это за штука, и решили, что это некое устройство, возможно — бомба, чтобы в последнем бою уничтожить дворец со всеми, кто там находится.
Вааген фыркнул, закашлялся и поморщился.
— Есть там кто-нибудь, способный о нем позаботиться? — Корделия задала вопрос, до которого никто почему-то до сих пор не додумался. — Доктор, медтехник — хоть кто-то?
Иллиан наморщил лоб. — Не знаю, миледи. Попытаюсь выяснить, но каждый контакт подвергает наших людей дополнительной опасности.
— Хм.
— Лечение все равно прервано, — пробормотал Вааген. Его пальцы неосознанно теребили край одеяла. — Все к черту.
— Понимаю, у вас пропали все записи, но… не могли бы вы восстановить сделанное? — робко спросила Корделия. — То есть, если получите репликатор обратно. Сможете ли начать с того, на чем остановились?
— К тому времени, как мы получим его обратно, начинать
придется уже не с того самого места. И не все знал я, что-то погибло вместе с Генри.
Корделия набрала воздуху. — Насколько я помню, у эскобарских переносных репликаторов двухнедельный рабочий цикл. Когда вы в последний раз заряжали его, меняли фильтры и питательный раствор?
— Батарей там хватит на несколько месяцев, — поправил ее Вааген. — Вот фильтры — это уже проблема. Но самое скверное — питательный раствор. У плода такой усиленный обмен, что он умрет от голода за пару суток до того, как система закупорится отходами. Хотя продукты распада все равно забьют фильтры сразу же, как только в обмен включатся нежировые ткани.
Избегая взгляда мужа, Корделия смотрела прямо на Ваагена, а он не сводил своего единственного глаза с нее, и лицо его выражало не просто физическую боль.
— И когда вы с Генри в последний раз обслуживали репликатор?
— Четырнадцатого.
— Осталось меньше шести дней, — прошептала Корделия в ужасе.
— Да… где-то так. Какое сегодня число? — Вааген огляделся с такой не свойственной ему растерянностью, что у Корделии заныло сердце.
— Временной фактор важен лишь в том случае, если за репликатором никто не присматривает, — вмешался Эйрел. — Есть дворцовый врач, лечивший Карен и Грегора, — неужели он не догадается, что надо что-то делать?
— Сэр, — поправил Иллиан, — мне доложили, что личный врач принцессы погиб в первый же день боев во дворце. Подтверждено из двух независимых источников — так что я вынужден считать этот факт достоверным.
Они могут убить Майлза просто по собственному невежеству, в смятении поняла Корделия. Даже не специально. Да что там, любой из тайных сторонников регента — и тот потенциальная угроза ее сыну: он может погубить младенца в героической уверенности, что обезвреживает бомбу.
Вааген беспокойно заворочался под одеялом. Эйрел поймал взгляд Корделии и кивнул ей на дверь. — Благодарю, капитан Вааген. Вы сослужили нам беспримерную службу. Большую, чем от вас требовал долг.
— Чертов долг, — пробормотал Вааген. — Все к черту… проклятые невежды…
Они