Библиотека

Барыня уходит в табор стр. 68

Размер шрифта
-
+
Тема

облегчению певиц, Рябушины довольно быстро упились и попадали головами на стол. Варька побежала умыться. Стешка, оглядевшись по сторонам, подскочила к столу и ловко вытащила из-под руки старшего Рябушина оставшиеся кредитки:

– Все равно по дороге разбросают, а нам пригодится. Ну – все, ромалэ? Домой?

– Надо бы… – пробурчал Митро, протягивая упавшей на стул Насте свой платок. Та торопливо вытерла пот со лба, поправила волосы:

– Господи! Для вот этих – терпеть не могу! Хуже босяков пьяных…

– Не рано ли барыню из себя строишь? – вполголоса проворчал Яков Васильевич. Настя вспыхнула, но промолчала.

В дверь кабинета просунулась плешивая голова хозяина

ресторана. Осетров осмотрел цыган, нашел взглядом хоревода. Тихим, надтреснутым голосом сказал:

– Граф Воронин к себе в кабинет просят…

– Это верно? – недоверчиво переспросил Яков Васильевич. – Ты ему сказал, что Зинки не будет?

– Да знают они… Только все равно желают…

– Н-да… Ну, ладно, скажи – идем.

В кабинете горели свечи. Они уже наполовину оплавились, их неровный свет прыгал по стенам, дрожал на столовом серебре. Граф Воронин сидел за столом один. Цыгане цепочкой, друг за другом, вошли в кабинет.

– Добрый вечер, Иван Аполлонович. Что изволите?

– Где Зина, Яков Васильевич? – не ответив на приветствие, хрипло спросил Воронин.

– Больна, ваше сиятельство, – не моргнув глазом заявил хоревод. – Еще вчера свалилась. Вы и сами, наверно, знаете…

– Откуда мне знать, merde! – сорвался граф. Но, тут же опомнившись, умолк, отодвинулся в тень. – Ладно… Хорошо. А кто же «Ночи безумные» петь будет?

– Обижаете, Иван Аполлонович. Разве в хоре голосов нет? Вот Гашка, поверьте, не хуже Зины споет. Гашка, поди сюда.

Пятнадцатилетняя Гашка, самая маленькая из хоровых певиц, несмело выдвинулась вперед. Она совсем недавно начала выезжать с хором и до сих пор стеснялась солировать, хотя имела прекрасное звонкое сопрано. У Гашки была смуглая, очень живая мордашка, большие, опушенные мягкими ресницами глаза и чудесные, по-детски пухлые губки, по которым сходили с ума молодые купчики Замоскворечья. За считаные недели у Гашки завелось множество поклонников. Дядя Вася, Гашкин отец, был очень рад успеху дочери и открыто заявлял, что «еще до Пасхи» его девка станет первой солисткой. Цыгане посмеивались, но не спорили.

– Как – Гашка? – переспросил Воронин. Он подался вперед, прыгающий свет упал на его бледное лицо с сильно блестевшими глазами. Его рука, протянутая к Гашке, слегка вздрагивала. – Подойди, милая. Споешь «Ночи безумные»?

– Спою, Иван Аполлонович, – глядя в пол, прошептала Гашка. Ее пальчики испуганно теребили подол платья. Из ряда гитаристов за ней обеспокоенно наблюдал отец.

– Ну, сделай милость. Послушаю.

Девчонка растерянно посмотрела на гитаристов.

– На дар, на дар, чайори … – тихо бормотнул дядя Вася.

Гашка испуганно кивнула. Дождалась первого аккорда, взяла дыхание, запела:

Ночи безумные, ночи бессонные,

Речи несвязные, взоры усталые,

Ночи, последним огнем озаренные,

Осени мертвой цветы запоздалые.

Пусть даже время рукой беспощадною

Мне указало, что было в вас ложного,

Все же лечу я к вам памятью жадною,

В прошлом ответа ищу невозможного…

Илья терпеть не мог этот романс. Он не понимал в нем ни слова и мог бы поклясться, что Гашка не понимала тоже. К тому же пела

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.