Барыня уходит в табор стр. 71
Глаза дяди Васи заметались по лицам цыган, губы его дрожали. Взгляд его остановился на бледном лице Насти. Та сделала шаг к нему, оглянулась на отца, но Яков Васильевич упорно смотрел в стену.
– Дядя Вася… – тихо сказала Настя. – Что же ты? Иди, иди скорей туда, забери Гашку. Боишься – пойдем вместе! Ну – пошли!
Она потянула дядю Васю за руку, шагнула к двери, и он, споткнувшись, неловко пошел за ней. Цыгане побежали следом.
В кабинет влетели всей толпой. Было темно, свечи давно оплыли и, мигая, вот-вот грозили погаснуть. На потолке шевелились тени. Откуда-то тянуло сквозняком. На столе, среди бокалов и тарелок, валялись скомканные деньги, со спинки стула свешивалась Гашкина шаль. В первый момент Илье показалось, что в кабинете никого нет.
– Гашка! – топнув об пол ногой, вскричала Настя. – Где ты?!
– Я здесь… – раздался придушенный писк из угла, и растрепанная Гашка выпрыгнула в свет свечей.
Вслед за ней шагнул Воронин. Он был без сюртука, распахнутый ворот рубахи открывал грудь с блестевшим в тусклом свете золотым крестом. Лицо его было искажено яростью.
– Кто вас звал?! – выкрикнул он. – Вон отсюда! Пошли прочь!
– Чайо, уджа… – пробормотал дядя Вася, и Гашка метнулась к хору. Оказавшись среди цыганок, она совсем по-детски, морща нос, расплакалась и, хватая за руки то одну, то другую, всхлипывала:
– Я честная, ромалэ, честная, честная… Я не пускала… Чтоб мне умереть, чтоб меня мама с того света прокляла, я – честная…
– Васька! – Воронин ударил кулаком по столу. Покачнувшись, едва удержался на ногах. – Ты с ума сошел? В чем дело? Или тебе не заплатили, сукин сын?!
– Дядя Вася, отдай деньги! – приказала Настя.
На лице дяди Васи отразились все муки ада. Он медлил, стараясь не смотреть на цыган. Илья стоял рядом и видел, как каменеет лицо Насти, как презрительно сжимаются ее губы.
– Тьфу, продажная шкура! – выругалась она. Выхватила из рук дяди Васи пачку смятых кредиток и швырнула их на стол. – Заберите, Иван Аполлонович! Мы вас за своего держали, сколько раз к себе в дом приглашали, сколько раз без денег пели для вас, а вы… Вы за девочку перед богом ответите! И за Зину, за Зину нашу тоже! Она из-за вас… да сами знаете! Грех вам!
Воронин изменился в лице. Качнулся к цыганам, в его руке мелькнуло что-то, и Илья, еще не поняв, что это, услышал пронзительный визг Стешки:
– Хассиям, ромалэ!
Крик прозвучал в полной тишине. Цыгане застыли, не сводя глаз с пистолета в руке графа. Воронин стоял, широко расставив ноги, качаясь, едва удерживая равновесие. На его лице прыгала кривая усмешка, пистолет был направлен прямо в грудь Насти. Та, побледнев, подняла руку, замерла. По белому лицу графа бежал пот, сумасшедшие глаза смотрели поверх голов цыган в черный угол. Он что-то хрипло бормотал, не переставая бессмысленно улыбаться, и из невнятной речи Илья уловил только имя Зины.
«Выпалит… Ей-богу, выпалит… В туза с десяти шагов попадает…» Илья, как и все, боясь шевельнуться, мельком вспомнил, что его Варька, слава богу, застряла где-то в дверях. Кричать было нельзя, шагнуть в сторону – страшно. Как во сне, Илья подумал, что