Библиотека

Барыня уходит в табор стр. 98

Размер шрифта
-
+
Тема

на постели, прислонившись к стене и глядя в темноту. Ближе к рассвету не выдержал, на цыпочках прошел в кухню, зажег лучину перед осколком зеркала, висящего на стене. Долго и недоверчиво рассматривал свою черную физиономию, лохматые, сросшиеся на переносице брови, торчащие скулы, диковатые, чуть раскосые глаза. В прыгающих бликах огня Илья показался себе даже страшнее, чем обычно. Попытался улыбнуться – вышло еще хуже. На полу кто-то зашевелился, сонно забормотал: «Что ты, чаво?» – и Илья поспешил дунуть на лучину. Вернувшись в комнату, навзничь повалился на постель и заснул.

Варька разбудила его, когда за окном давно стоял серенький день.

– Илья, подниматься думаешь? Наши уже уехали.

– Как уехали? – он сел на постели, поскреб голову. – Куда? Чего не разбудила, дура?!

– Стеха не велела. Зашла, посмотрела на тебя, сказала: «Не тронь…» – Варька присела на край постели. Помедлив, спросила: – Ты только не сердись, но… вчера что случилось? Ты сам не свой сидел.

– Вчера? – недоумевающе переспросил он. И сразу вспомнил все. И рявкнул: – Да ничего не случилось! Пьяный был! Отвяжись! Где Кузьма?

– Кажется, на Тишинку пошел.

– Ну, и я пойду. – Илья решительно встал и начал одеваться. Варька пожала плечами и ушла в кухню.

Оставаться дома было ни к чему: Варька явно что-то учуяла. Не глядя на сестру, Илья наспех опрокинул в себя стакан обжигающего чаю, сунул в карман бублик и выскочил за дверь.

На дворе слегка вьюжило, по небу неслись лохматые облака, из чего Илья заключил, что к ночи разойдется метель. Первой мыслью было – зайти в Большой дом и если не поговорить, то хоть посмотреть на Настю. Но на это Илья, подумав, не решился. Если Варька что-то заметила, то могут догадаться и остальные. Митро давно уже за ним поглядывает, значит, еще раньше все видно было, а теперь… Нет, в Большой дом идти незачем. Лучше кое-как докрепиться до вечера, ночь переспать, а завтра – к черту с Настькой из Москвы.

Илья сам не знал, куда повезет Настю. О том, чтобы вернуться с ней в табор, и думать было нечего. Как она станет там жить? Что делать? Идти вслед за кибиткой босиком по пыльной дороге? Бегать по площадям и улицам – «Дай погадаю, красавица»? Жечь лицо под солнцем, царапать руки, разжигая костер, носить воду? Да ни за что на свете он ей не позволит! Но и оставаться в Москве тоже нельзя было. Мелькнула было мысль о том, чтобы обвенчаться с Настькой где-нибудь на окраине, в Рогожской или Таганке, а утром вдвоем явиться в Большой дом и повалиться в ноги Якову Васильичу. Ну, покричит, ну, может быть, пояс снимет да отходит обоих… Так дело-то уже сделано, не воротишь, женой ему будет Настька. Так бы все и было, конечно… будь Настя обещана кому другому. Не Сбежневу. Илья понимал – дело не в том, будет или не будет Настька княгиней, а в сорока тысячах.

Он уже не раз видел, как по воскресеньям в гостиной Большого дома собираются цыгане, и Марья Васильевна кладет на стол огромную расходную книгу. Среди хоровых она называлась «зеленой» из-за обтягивающего ее сафьяна и пользовалась невероятным почитанием: кое-кто даже

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.