Бедный Павел. Часть 2 стр. 148
Дом Кречетникова в Архангельске был беден до такой степени, что я не смог разместиться в нём. Губернатор проживал с супругой и племянником всего в нескольких комнатах. Выезд его был меньше купеческих, средства свои он активно жертвовал на городское строительство и украшение Троицкого собора. Зато репутация у него была очень жёсткого человека, который твёрдой рукой управлял губернией, не оставляя без своего внимания даже дальние её уголки. Кречетников носился по подведомственным землям, непрестанно следя за ходом работ по улучшению дорог, которые он же и затеял.
Всё это мне рассказывали степенные архангельские купцы, которые вернули себе уверенность в будущем и прямо былинную гордыню. Они не стеснялись обращаться ко мне с разговорами и просьбами. А сам Кречетников при мне словно был не совсем от мира сего — задумчивый, тихий, молчаливый.
— Михаил Никитич, я даже понять не могу — Вы ли губернатор Архангельский или мне подсунули кого другого, а настоящий где-нибудь в Пустозерске порядок наводит? — мягко улыбнулся я Кречетникову. Мы ехали к Соломбале, смотреть верфь.
— Ваше Высочество, я же по заветам Божьим живу, скромность за добродетель почитаю.
— А вот купцы ваши говорят, что губернатор крут. Да и доносов на Ваши жестокость и самоуправство от чиновников и офицеров множество. Где же здесь скромность-то?
— Я, Ваше Высочество, за каждый проступок свой ответить готов. Даже, как брат, могу в Нерчинск отправиться, но я десятой заповеди не нарушал. Твёрд я в этом — всё, что делал и делаю, всё по чести. Коли лихоимство или окаянство какое допущу, то как потом перед Богом отвечу? — он распалялся, уже тихо рыча к концу своих слов.
— К Вам, Михаил Никитич, я претензий не имею. Хоть и проверили мои люди доносы на Вас. К примеру, ваш Холмогорский бурмистр Мокрицкий по результатам расследования отправится солдатом на Камчатку — подлинно вор, как Вы и указали, да ещё и дурак, коли жаловаться на такое решил.
— Даже так, Ваше Высочество, на Камчатку?
— А куда его ещё такого? С такими характеристиками ему даже острог на Лене-реке не доверишь — всё испортит.
— А брата моего Петра, значит, в Нерчинск?
— О, Михаил Никитич, разговор наш приобретает черты откровенного!
— Вы не желаете этого, Ваше Высочество?
— Напротив, я рад поговорить с Вами об этом. Вы мне непонятны, что опасно. Я должен знать, что в голове у людей, которые окружают трон и следить за тем, чтобы они были верны престолу и государству. Возможно, Вам это неприятно?
— Моё мнение, Ваше Высочество…
— Имеет огромное значение, Михаил Никитич! — прервал я его. — Вы губернатор, причём Ваша работа, проделанная чуть больше чем за год, оценивается очень высоко. Ваши люди молятся на Вас, чиновники воют, но работают. Впору к Вам людей на учёбу отправлять. А у Вас камень за пазухой, и преогромный… Вы хотите про брата своего спросить, почему он в Нерчинск поехал? Много слухов ходит?
— Ходят слухи… Что Вы его, Ваше Высочество, по злобе да плохому настроению…
— Да, накипело у Вас, Михаил Никитич, коли Вы такое мне в лицо говорите… Не страшно ли по той же дороге, что и братец отправиться? А? — я с интересов заглянул ему в глаза.
— Не страшно! Я перед людьми и Богом чист!
— А за