Бедный Павел. Часть 2 стр. 169
Пруссии — это наш ночной кошмар. К ним вскоре смогут присоединиться Швеция, Турция, а возможно, и Британия. Как точно эти шакалы поймут, что нам тяжело — непременно ударят.
Польша сейчас наше больное место — яблоко раздора с соседями. Но разделить её, что успокоит наши отношения и перенесёт центр напряжения от наших границ в Германию для нас очень неприятно — Польша — это наш рынок товаров и только наш. Отдать большую её часть соседям означает потерять деньги, которые нам очень нужны — из них мы финансируем развитие промышленности и заселение территорий.
К тому же Польша содержит нашу армию. Почти сорок тысяч солдат Румянцева в Галиции и двадцать тысяч Олица в Курляндии кормятся и одеваются исключительно за польский счёт. Нами было потрачено столько сил на принуждение сейма и короля Станислава на принятие таких условий и что же, теперь отказываться от этого?
А значительное усиление соседей и приближение их к нашим границам? Вейсман с Бауром с ума сойдут — война, которая будет идти на территории России, ослабит нас значительно больше, чем битвы на земле соседей. Польша сейчас нам желанна и как буфер с германской Европой. Нет, потеря Польши, безусловно, крайнее решение.
— Итак, Павел Петрович, нам требуется отвлечь мысли молодого Иосифа от Польши на другие направления.
— Что, Германия или Турция?
— Да, или всё сразу, Павел Петрович! Однако для этого необходимо, чтобы мы для Империи стали друзьями, именно с которыми они будут дружить против Пруссии.
— Но как? Мы далеки от такого! Наши отношения с Марией-Терезией нельзя назвать дружескими. Кауниц обижен на нас из-за нашего союза с Турцией и занятия нашими войсками Галиции! То, о чём Вы говорите, дорого́й тесть — это новый дипломатический переворот!
— Так вот, Ваше Высочество! Я нижайше прошу Вас освободить меня от поста вице-канцлера Российской империи и назначить меня посланником в Вене. Я уверен, что такое действие будет под силу только мне! — он вынул из своей папки прошение и церемонно протянул мне. Я вертел его в руках.
— А как же Коллегия иностранных дел? Как же подготовка к созданию Приказа? Как же отношения с Турцией, Францией? Всё же на Вас держится, Константин Николаевич!
— Обресков Алексей Михайлович введён мною в курс моих личных сношений, а в создании Приказа он понимает даже больше моего — именно он готовит все документы. Он вполне справится! — пожилой грек грустно улыбнулся, — Я стар и болен! Скоро я покину этот мир! Не спорьте со мной, Павел Петрович! Я знаю, о чём я говорю! Мне недолго осталось! — тон моего главного дипломата был достаточно безапелляционным и я, поморщившись, не стал ему активно возражать.
— Я надеюсь ещё долго иметь возможность беседовать с Вами, дорого́й тесть!
— Только Бог ведает, сколь нам отведено, Павел Петрович! Но, я прошу Вас, давайте лучше вернёмся к деталям!
По результатам нашей беседы мы решили, что мы вновь разыграем карту ссоры в семье, в попытке сохранить какие-то нормальные отношения с Пруссией. А я заказал две новые мозаики — Осада Белграда и Битва в Дюнах, для Иосифа и Людовика соответственно, надо было улучшать отношения.
Теперь же, в беседе с Губкиным я решил дополнить свой подарок августейшим особам и сообщил об этом