Библиотека

Бедный Павел. Часть 2 стр. 172

Размер шрифта
-
+
Тема

мне улыбнулась Екатерина Алексеевна.

— Прасковья — моя жена, мама! Жена перед Богом и людьми! Пусть она и оказалась неверна государству и, пыталась стать неверной мне, но выносить сор из избы России негоже. Никто не должен узнать о неустроении в нашей семье. Прасковья к тому же носит под сердцем моего ребёнка. Так что, до родов ничего не изменится, по крайней мере, официально.

— Что же, сын, я долго думала над этим… И я согласна с тобой — показать разлад в императорской семье, означает не только дать плохой пример подданным! — здесь она мученически скривила рот и возвела глаза к небу, ибо её собственная жизнь долгое время как раз и являлась таким жупелом для окружающих, — Это означает вступить на опасный путь поощрения всяческих заговоров! Если в твоей семье нет лада между женой и мужем, то только глупец не попытается использовать это. Однако твой наследник нам нужен! Нужен государству для обретения уверенности в сохранении династии. Долгие годы страх перед новой смутой есть главный страх подданных наших, и мы любыми силами должны с ним бороться! Так что, воистину, никаких слухов об участии Прасковьи в «Катькином заговоре» быть не должно́. По крайней мере, до родов…

— Да и после родов, я бы не желал…

— Конечно, Павел! Лучше, если бы эта тайна навсегда была погребена в тине истории, но об этом знают, как минимум пруссаки и англичане!

— М-да… Тогда, по-моему, самая верная идея — Прасковье уйти в монастырь от горя за свою глупость!

— А она захочет?

— А ей будет предоставлен выбор?

— Ты жесток, сын мой!

— А что, мама, у меня есть другое решение? Жить с ней, как я уже сказал, долго и сча́стливо — я уже точно не смогу. Развестись с ней, и дать ей уехать к родителям — тоже никак. Мы явно оповестим всех о нашем несчастье и, более того, дадим всем недругам прекрасный инструмент для вмешательства в наши дела. Как напрямую через венчанную супругу мою, так и через различные лживые слухи о моих детях, которых она вроде как родит в разлуке!

— Ты думаешь, что всё настолько плохо?

— А ты думаешь, что это не так?

— Ты говорил об этом с Платоном?

— Да. Он подтвердил свою готовность обеспечить это решение. Он мне буквально сказал, что сей грех он отмолит! — грустно усмехнулся я.

— Как ты? — помолчав, очень тихо спросила императрица.

— Плохо, мама! Я допустил такое множество ошибок! Теперь именно Прасковье платить за них! Каково ей в столь молодые годы будет отправиться в монастырь?

— Так её вина́ здесь больше твоей! Не ты же замыслил её убить!

— Вот я думаю, мама, а мы-то сами были ли лучше, когда батюшку свергнуть решили?

— Молчи, сын! — лицо её посуровело, а голос звякнул металлом, — Всё затеяно было только мною, ты в том деле слишком мал был! И двигало мною не желание просто власть захватить, а страну да и нас с тобой спасти от безумия мужа моего!

— А Прасковью спроси, может, и она то же самое расскажет!

— Ты сомневаешься? — тихо-тихо сказала моя мать.

— Да нет, мама… Жалко мне Прасковью, вот и придумываю ей оправдания, ну и обкатываю варианты общественного мнения и ищу, как с ними бороться… — криво

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.