Бедный Павел. Часть 2 стр. 183
океан, обогнув Африку.
Если всё у них получится, то мы увидим возвращение нашего корабля, совершившего воистину кругосветное плавание в лучшем случае через два года.
Хотя многие вернутся сушей через Сибирь раньше, но их подвиг тоже будет велик. Чичагову и его офицерам были обещаны в случае положительно исхода плавания и повышение в звании и ордена и награды. А главное — слава! Слава первых русских кругосветчиков.
За места в эскадре боролись — Чичагову получил своё назначение в жёсткой схватке с бригадиром Крузом, одним из героев войны с турками. Круза пришлось удерживать просто за штаны — Грейг считал его одним из лучших капитанов флота и не был готов отпустить с Балтики. «Кто мне будет здесь команды к делу ставить?» — гневно кричал глава Морского приказа, который тоже мечтал об этом плавании, но прекрасно понимал всю невозможность подобного.
На фрегатах и транспорте шли лучшие офицеры и матросы всего российского флота. С ними отправлялся и Алёша Акулинин, который отпросился у императрицы и меня поучаствовать в этом походе, дабы увидеть бескрайность мира и России. Каков будет его путь? Мой младший брат рвался к подвигам, но при этом он был очень умён и чуток к людям. Я искренне хотел увидеть его возвращение. Он был мне очень дорог и близок. Даже несмотря на его учёбу и мою занятость, мы не отдалились — он писал мне каждую неделю, а я отвечал ему. Я гордился им, юным новиком, стоявшим недалеко от Чичагова.
Глава 20
Потёмкин отряхнул мундир, поправил треуголку и дал знак немногочисленной свите выдвигаться. Генерал Текели кисло смотрел на отъезжающих. Желание Потёмкина решить вопрос казаков путём переговоров его пугало, Текели прекрасно понимал на кого ляжет ответственность в случае гибели супруга императрицы. Пусть Григорий Александрович и оставил Петру Абрамовичу письменный приказ, но всё-таки за подобное генерала явно по головке не погладят.
Кортеж выехал из ворот Новосеченского укрепления и направился к Новой Сечи. Всего четыре человека, включая самого́ Потёмкина, отправлялись к мятежным казакам, что наотрез отказались переселяться — мол, никто не стронет их, вольных людей, со святой их землицы! Уговоры не помогали, и Румянцев требовал дать ему императорское разрешение силой принудить бунтовщиков к исполнению приказа.
Но здесь вмешался сам Потёмкин, чьё положение в государстве было всего на ступень ниже самих Правящих персон, который остановил военную операцию и лично прибыл с идеей решить этот сложный вопрос. Бригадный генерал Пётр Текели был на отличном счету у наместника, а его бригада была первой такой частью постоянного формирования в армии Румянцева. Неудивительно, что фельдмаршал свалил на него проблемы взаимодействия с супругом императрицы, миссию которого он не одобрял. Текели должен был принять на себя удар в случае неудачи переговоров.
Пётр Абрамович пребывал в бешенстве, пусть и тщательно укрываемом от окружающих. Он уважал Потёмкина, считая его своим боевым товарищем, с которым вместе проливали кровь в войне с турками, но не одобрял риска, что тот брал на себя в этом деле. Казаки, по его мнению, должны были быть просто жёстко наказаны, чтобы не вызвать проблем с другими подданными империи, а Потёмкин желал решить дело миром.
Да и Текели просто боялся за боевого друга, который мог быть убит запорожцами,