Библиотека

Бел-горюч камень стр. 305

Размер шрифта
-
+
Тема

и растерла, свеклой же накрасила губы. Повернулась к девчонкам:

– Ну как?

Изочка в изумлении уставилась на Полину, тотчас забыв о всяких обидах. На нее смотрела журнальная красавица: прямые желтые волосы легли на косой пробор во взрослой прическе, глаза загадочно блестят и большой яркий рот, оказалось, ничуть не портит лица. Напротив, украшает.

– Ты прямо артистка какая-то! – восхитилась Наташа.

Полина гордо повела рукой:

– Не какая-то, а актриса оперного театра Полина Удве… – она поморщилась, – вот фамилию эту дурацкую я непременно сменю.

– Приехал, приехал, скорее давайте! – замахали руками в дверях собравшиеся девчонки.

За гостями и одолженным на Галин праздник патефоном прибыл на тракторе с прицепом друг Сергея.

В комнате поскучнело. Изочка начала и отложила штопку чулок. Не хотелось ни читать, ни даже выйти к коровам. Вспомнила об Аленушке – с Нового года не разговаривала с ней. Вынув куклу из тумбочки, вгляделась в смешное лицо с синими бусинками-глазками. На круглой Аленушкиной голове все так же задорно торчала жесткая косица, сплетенная из конских волос, но ладошки и ступни потемнели, а красный в белую крапинку сарафан выцвел. Куклины жестяные стол и стульчики, вырезанные папой из банок, Изочка оставила в старом общежитии на этажерке. Они давно проржавели и лишились нескольких ножек…

Дядя Паша подарил Аленушку после того, как Изочка нашла гнома Аборта Подпольного. Кукла спасала хозяйку от плохих мыслей и снов. Помнила маму…

«Майис рассказывала , – раздался в памяти мамин голос, – в прежние времена при рождении ребенка якуты скручивали куклу из бересты. Она называлась «ого-кут» – детская душа человека…»

– Аль-ленушка. Ль-юб-ль-ю, Ль-ена, Изо-ль-да.

Мягкий звук «эль» нежил нёбо, Аленушка улыбалась ласково и понятливо. Она была не просто игрушкой, а «ого-кут».

Изочка вдруг обнаружила, что играть ей тоже не хочется. Не сейчас, а совсем.

– Прости меня, – сказала она тихо. – Я, кажется, выросла.

Кукла, как раньше, обняла ее лицо берестяными ручками, деревянными ладошками. Изочка уткнулась в сарафанную грудь, вобравшую в себя кислый казенный запах, и закрыла глаза.

Песни и разговоры с Аленушкой, ожидание мамы с работы, из больницы, плач и холодные ночи с куклой вдвоем, когда Мариечка ушла к Богу, – все осталось близко и далеко. Там, в оставшемся времени, жил и легко превращался в белку и кукшу дух леса Байанай, и, наверное, продолжали подниматься из низин к вершинам волшебные создания воздуха и лазури, которых Изочка видела когда-то, а теперь будет видеть вместо них обыкновенных стрекозок. Там по лесной тропе шла впереди матушка Майис, озаренная веснушчатым солнцем, и ангелом летела в небо светлая мамина душа…

Изочка подумала, что никогда не уедет отсюда, из-под этого неба, от всего дорогого, к чему крепкими корнями, как берега ручьистого овражка на Зеленом лугу, привязана ее собственная детская душа.

«Лесное, речное, небесное – лес на моей земле, река и небо, вода и воздух…»

– Смотри, малышка-то наша с куклой в обнимку спит! – услышала Изочка насмешливый Полинин голос.

– Пусть спит, а ты не буди, – сказала Наташа. – Давай гостинцы на подушку положим.

Донеслось бумажное шебуршанье, и над головой сладко заблагоухало кондитерской выпечкой. Изочка потянула носом, сонно протерла глаза:

– Вы уже пришли?

– А то кто, если не мы?!

Синие сумерки завесили снаружи окно.

– Вставай, все на свете проспишь! Гляди, что

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.