Бел-горюч камень стр. 306
мы тебе принесли.
Вместе с обещанным куском торта Галя отправила Изочке целый пакет разных вкусностей – сахарные рулетики, ватрушки, печенье с повидлом, конфеты…
– Галка сильно жалела, что тебя не пустили.
Скоро в комнату набились девочки из других комнат, и получилось маленькое пиршество для тех, кто не был у Гали. Полина с Наташей наперебой рассказывали, как продавцы, узнав, что диван куплен на свадьбу, по своему почину упаковали его в бумагу и перевязали атласными лентами. Роскошный подарок гости привезли все на том же тракторе и еле протащили в узкую дверь засыпухи.
– Галка рада была-а! Аж разревелась. Сергей сразу выкинул ящики, на которых
они спали.
– Мы думали – во что Галя оденется? Наизусть же знаем все два ее платья! А она – в белом, жених настоял! Наряд шелковый, шторка на голове кружевная!
– Фата, – поправила Полина.
– Ну да, невестина, с цветами веночком.
– А прическу Галке в парикмахерской делали.
– Людей пришло! Кроме наших еще человек пятнадцать, парни стоя угощались.
– Галка полный стол всего наготовила, ей сестры жениховские помогли.
Наташа шепнула на ухо Изочке:
– Мы шампанское и сухое вино попробовали, так что не совсем чаепитие…
– Жаль, на пластинках быстрых танцев не было, но хорошо потанцевали, когда стол на улицу вынесли. Галка «спасибо» передавала за патефон. Над пластинками тряслась, боялась, что разобьют.
– А тракторист с Полинки глаз не сводил и раз пять приглашал на танго!
– Больно мне нужен этот колхозник! – фыркнула Полина. – Я для другого себя берегу.
– Для кого это?
– Все вам вынь да положь!
– Для артиста из Москвы, – засмеялась, дразнясь, Наташа, – она пока только на фотке с ним познакомилась!
– А правда, что Галя беременная?
Девочки переглянулись. Вопрос, заданный известной в детдоме болтуньей, повис в воздухе.
– Вот что, дорогуша, – красная от гнева Полина поймала болтуньин локоть, – будешь сплетничать – отлуплю!
– Она с лета не целка, все знают, – защищалась та.
– А тебе завидно? Или мстишь за то, что не позвала? – прошипела Полина, выпуская локоть из цепких пальцев.
Настроение у всех испортилось, и потихоньку девочки разошлись.
Изочка ничего не поняла. Что за целка, в чем обвинили Галю? Полина сокрушенно всплеснула руками:
– Ты, Готлиб, хоть маленько в жизни смыслишь? Целка – это наша честь. Галка с «кукурузы» нечестная, потому и балаболят про нее.
– Я не помню, чтобы Галя кого-нибудь обманывала.
Полина захохотала:
– Насмешила, будто сама в капусте родилась!
– Это кукленыш родился в капусте, – некстати ляпнула Изочка, еще близкая к посетившим ее сегодня воспоминаниям. – А я под кустом нашла.
– Чей кукленыш? – насторожилась Полина.
– Не знаю… Я долго думала, что это гномик. Нибелунг…
– Ну-ка, что за гномики-кукленыши?
Изочка послушно начала рассказывать, внутренне напрягаясь и холодея. Полина слушала, сидя в изножье кровати, окаменевшая, с белым, как стена, лицом. Косточки пальцев на кроватной спинке тоже побелели, словно бездвижная Полина собралась согнуть железо силой мысли. В глазах никогда не плачущей девочки – бесшабашной, веселой, злобной, дерзкой, грубой, какой привыкла видеть свою соседку Изочка, застыли слезы и боль. Едва рассказ кончился, Полина молча закрыла лицо руками и бросилась вон из комнаты.
– Зря ты, – вздохнула Наташа.
Изочка растерялась:
– Я ничего… я не дума…
– Не догадываешься, почему она тебя по фамилии все время зовет?
– Почему?
– Твоя фамилия не