Библиотека

Бел-горюч камень стр. 307

Размер шрифта
-
+
Тема

по-простому звучит, артистично, и нравится ей. А своя не нравится. Она же Удверина. У двери, значит, поняла?

– Нет…

– Вот у тебя мать померла, – безжалостно сказала Наташа, – у меня – тоже, от туберкулеза, у Галки обое, мать и отец, враз потонули, когда наводнение случилось. Но у всех нас родители кой-какие имелись, хоть и померли, поэтому сироты мы. А Полинка – подкидыш. Оставили ее, новорожденную, у двери нашего корпуса, в одной пеленке с запиской – имя там было, и всё. Хорошо, что летом родилась, а то бы напрочь замерзла.

– Кто… оставил?

– Кто-кто. Такая же «прости господи», что кукленыша в кусты кинула.

Глава 26Алый цветок

Через несколько дней молодая жена пришла в гости. Изочке бросился в глаза ее подросший живот. Привычная и незнакомая, Галя сияла белым лицом, светлым венком косы.

– Отпросилась у мужа. Дай, думаю, загляну к своим.

Пили чай с домашним рыбным пирогом, Галя рассказывала какие-то неинтересные деревенские новости. В заминке Полина навалилась на стол локтями, подалась к гостье. До Изочки донесся горячечный шепот:

– Как диван? Хорошо вам спать на нем?

– Ага. Мягкий.

– А с мужем как спать… хорошо тебе?

Галя метнула на Изочку смущенный взгляд, прикрыла ладонью зардевшееся лицо:

– Без особого интересу я к этому… Перестань, что ты при мало́й-то…

– Ой, будто она не знает! Все она знает!

Изочке стало неловко и стыдно за Полину:

– Спасибо, Галя, очень вкусный пирог.

– Почему не доела тогда?

– Я потом… Я домашние уроки еще не сделала.

Разложив на тумбочке учебники и тетрадки, Изочка попыталась сосредоточиться, но в их каморке далеко не спрячешься, хоть уши затыкай, и лица – лица девочек вот они, перед глазами.

– Сплетничают, что ты сразу ему дала, – не унималась Полина. – Чего торопилась?

– Я поверила Сереже, как можно было ему не поверить? Он у меня такой… он добрый. Ну и пожалела, конечно. – Галя словно оправдывалась, или впрямь считала себя в чем-то виноватой. Щеки

полыхали малиновым жаром. – Люблю я его, Полинка…

– Дожалелась, – жестко сказала Полина, садясь прямо. – Женщины от родов дурнеют, и многие мужики перестают любить своих жен после рождения детей.

– Только не мой Сережа, – уверенно улыбнулась Галя. – Он ребятишек любит, как я. Мы не меньше четырех хотим – двух мальчиков и двух девочек. Я ж привыкла, что детей много вокруг. Но семья у меня будет родная, собственная. Не детдом. Я матерью стану, Полинка. Матерью, понимаешь?!

…Вечером Изочка с Полиной должны были дежурить в коровнике. Пятнашка привыкла к тому, что девочки доят ее по очереди, а Изочкиным рукам особенно доверяла. Так говорила тетя Аглая.

Изочка подошла к коровнику и рассмеялась. Кто-то из девчонок повесил у входа плакат со стихами Маяковского:

Если тебе «корова» имя,

У тебя должны быть молоко и вымя,

А если ты без молока и без вымени,

То чёрта ль в твоем коровьем имени?

Под стихотворением красовался рисунок акварельными красками. Пятнашка была в рисунке круглая, как воздушный шар, а вымя напоминало морское животное. Румяного кальмара с толстыми щупальцами.

Сняв с замшевого носа Марты тальниковый намордник, Изочка подтолкнула ее к вымени Пятнашки. Машинально поглаживала курчавый Мартин лоб, а у самой из головы не выходило: «…с мужем как спать… хорошо тебе? – Без особого интересу

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.