Библиотека

Бел-горюч камень стр. 308

Размер шрифта
-
+
Тема

я к этому… – Женщины от родов дурнеют…»

Ничего не поделаешь, если тебе «женщина» имя. «Не выйду замуж и рожать не буду», – решила Изочка. Привязала Марту, пока теля не высосала все молоко. Подсела к Пятнашке и, в ожидании замешкавшейся с ведром Полины, принялась читать монолог из чеховской «Чайки».

– Я одинока. Раз в сто лет я открываю уста, чтобы говорить, и мой голос звучит в этой пустыне уныло, и никто не слышит…

– Да слышу я, слышу, – звякая подойником, откликнулась от двери Полина. – С кем болтаешь?

– С коровами, – стушевалась Изочка.

Полина задумчиво усмехнулась:

– Вот смотрю я на тебя, Готлиб, и никак не пойму: то ли ты шибко умная, то ли, обратно, дура дурой. А может, «луч света в темном царстве»?..

Перед обедом забежал Галин Сережа. Все испугались, думали, что-то случилось, а он вручил Изочке коробку с бисквитным тортом. Только тогда она вспомнила, что у нее день рождения.

Полина подарила общую тетрадь, почти новую, всего без пяти передних листов. Наташа, рукодельница и чистюля, – носовой платок с тоненькими кружавчиками по краям. В детдоме носовые платки не полагались, не напасешься на всех. Если у кого-то начинался насморк, кастелянша выдавала чистые тряпочки.

Самой приятной неожиданностью для Изочки стал подарок Бэлы Юрьевны. Воспитательницы в этот день не было, но передала через няню таинственную сумочку, шитую из зеленого шелка. Изочка открыла, а там – пуанты! Она видела пуанты только на ногах Бэлы Юрьевны во время занятий танцами – белые, атласные, твердые, со срезанным носочком и завязочками. Белочка, наверное, специально заказала мастеру балетную обувь, ведь в магазине такая не продается, и размер как-то узнала…

Пуанты пришлись впору и крепко держали ступню, чуткие к ногам. Изочка закружилась между койками – ах, как весело, как легко! Плие! Де ми! Батман тондю!

– Ишь, пируэты откалывает, – кивнула Наташа Полине, любуясь Изочкой, – балерина!

Полина отложила учебник истории, засмеялась:

– Готлиб, мы с тобой в одном театре будем работать! Я – петь, ты – танцевать!

– Нет, я хочу сниматься в фильмах! – крикнула Изочка, прыгая у двери. – Актрисы кино умеют петь, танцевать, представлять смех и слезы, все-все умеют!

– Может, и станешь сниматься, – согласилась покладистая отчего-то Полина. – У тебя глаза красивые. Волосы тоже ничего, сами по себе вьются. И скачешь, как горный козел.

– Ты же говорила, что никуда отсюда не уедешь, – напомнила Наташа. – А на актрис не здесь, в Москве учат. Если еще Леопарда позволит десять классов закончить.

– Отучусь и приеду, к тому времени здесь свою киностудию откроют!

– Ага, через тыщщу лет, имени знаменитой Изольды Готлиб!

Наташа щекотнула под ребра, когда будущая знаменитость пролетала мимо. Изочка рухнула на койку, хохоча, задрыгала ногами в чудесных пуантах… ой, мамочки, – и, захлебнувшись смешком, замерла.

Мама!

«Мария любила тебя, жила ради тебя и о себе не думала… Ты к этому дню по-другому попробуй отнестись. Особенный он: хоть и печальный, а в то же время с благодарностью к матери за счастье жить, и сама эта радость. Хохот-веселье вовсе не обязательно устраивать…»

Как Изочка посмела веселиться, плясать и прыгать в день маминой смерти?! Как могла забыть?!

Пуанты упокоились до времени в тумбочке. Изочка вытащила патефон из-под кровати. Пластинка Вадима Козина поверх конверта была бережно обернута

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.