Белая ведьма, черное проклятье стр. 294
быть экстазом. Это было зло. Я не была возбуждена. Я была до чертиков напугана.
— Оставь меня в покое, — сказала я, но это было бессильное требование, и он знал это.
— Мммм, — промычал он, развернув меня, и я увидела жажду, отражавшуюся в его глазах. — У меня есть идея получше. Я собираюсь оставить тебя в живых и сделать своей тенью. Это будет моя маленькая месть милой Айви. Маленькой сучке Пискари надо знать свое место.
Он знает Айви? Ужас придал мне сил, и я оттолкнула его.
“Он отпустит меня. Он должен. Иначе я не смогла бы вырваться. Он играет со мной”, - подумала я, подбегая к двери. Я нахожусь на воде и не могу коснуться линии, пока не сойду с катера. Мне конец.
Из глаз посыпались искры, и я, споткнувшись, упала на кровать. Он ударил меня. Я даже не видела, как он двигался, но чертов ублюдок ударил меня, и я почувствовала, как горит лицо, и попыталась понять, где пол и где стены.
Кровать прогнулась, когда он приземлился на нее, и я перекатилась, обнаружив, что нахожусь еще дальше от выхода. Я двигалась не в ту сторону. Я должна поменяться с ним местами. Мне придется пробежать мимо него.
Его глаза вспыхнули, и он, пододвинувшись ко мне, тихо выдохнул.
— Айви кусала тебя, не так ли? Возможно, нам все-таки удастся повеселиться сегодня.
У меня с лица сошли все эмоции, и я сдержала руку, которая потянулась к шее.
— Тебя тянет к вампирам, да? — спросил он насмешливо, и я совершила ошибку, глубоко вдохнув. Запах вампира с нотами цемента наполнил меня, пробежав разрядом тока от шеи до низа живота.
— Вот дерьмо, — простонала я, и моя спина ударилась о стену. Кистен лежал мертвый у моих ног, а сквозь мое тело пробегало сексуальное возбуждение, переплетаясь со страхом, извращая мой ужас в удовольствие. Неудивительно, что Айви сходила от этого с ума.
— Отвали от меня к чертовой матери, — сказала я, тяжело дыша.
Вампир подошел ко мне и коснулся моего плеча, отчего колени почти подогнулись.
— Скоро ты будешь умолять меня переспать с тобой, — пообещал он тихим шепотом.
У меня потекли слезы, и он поцеловал их. Его пальцы сильнее запахли влажным цементом, когда слезы увлажнили пыль на них. Я заставила себя поднять руку, желая выцарапать ему глаза, и я задохнулась, когда он оттолкнул ее.
— Остановись, — сказала я, умоляя его. — Пожалуйста, остановись.
Его широкая рука легла мне на лицо, и он заставил меня разжать челюсть. Одним пальцем он продолжал гладить мне горло, а другой сунул мне в рот, ощупывая меня изнутри.
— Не надо, — задохнулась я, продолжая изгибаться в его руках. Он приблизил свой рот к моему, теперь уже зная, что я не откушу ему язык. Его грубая рука вжалась мне в горло, и он стал жестко водить ей. Меня накрыла волна удовольствия. Дело было не в нем. Это был рефлекс, и я возненавидела себя за то желание, что накрыло меня, хоть я и пыталась вырваться, пыталась сделать вдох, который не был бы наполнен им. Главное уйти!
Я рыдала, и он прикусил мне губу, зажав между зубами. Резкая боль в губе походила на электрошок. Он, видимо, ожидал, что я