Библиотека

Белла, чао! стр. 114

Размер шрифта
-
+
Тема

еще подождать. Тимур, он не врет, Малеев этот! Такое лето жаркое, как только все еще живы… Хотя нет, мать у Сашка померла даже!

– А мне чего, лапу теперь сосать? – раздраженно воскликнул Тимур. – Блин, у всех проблемы, а у меня что, нет их?!

– Тимур, да отдаст Малеев тебе деньги.

– Отдаст! Вот придут к нему приставы, и все имущество у него опишут… Дождется! – со злостью произнес Тимур и направился к выходу.

– Тимур! Ты это… ты куда?

– На кудыкины горы! Я к Сашку. Скажу, чтобы и не думал на поминках пить. У нас тут работы, а он…

– Так мать же у него померла! Как не помянуть-то…

– А мне до лампочки. У нас условие было: выпьет – выгоню.

Тимур был вне себя. Он сел в свой родной «уазик», приехал ко двору Сашка. Сашок мало что соображал от горя, словно ничего не видел и не слышал. Равнодушно обещал Тимуру, что пить на поминках не будет.

На следующий день Тимур поехал в Таежный, разбираться с Малеевым. Пригрозил, что если Малеев не перечислит в ближайшее время деньги, то он подаст на него в суд.

На третий день Тимур отправился договариваться с потенциальными заказчиками, но те от покупки вездехода отказались – купили не так давно какой-то импортный…

На

четвертый день Тимур нашел новых заказчиков.

Словом, всю неделю после приезда он крутился, точно белка в колесе.

Он один занимался всем. В поселке никто не хотел работать, всем на все было наплевать, и лишь он один, Тимур, был единственным, кто жил и горел… И почему только Белла не любила его, такого хорошего?..

Едва только образовалось «окно», Тимур отправился к ней – поговорить. Посмотреть на нее.

…Белла, по локоть в глине, лепила какой-то горшок на гончарном круге. Двери и окна в сарае, где она обычно работала, были распахнуты настежь – жарко.

– Здравствуй.

– Здравствуй, – равнодушно отозвалась девушка.

Тимур, не дождавшись приглашения, сел на колченогий стул неподалеку.

Белла молча крутила круг – с убранными вверх волосами, в обрезанных старых джинсах, майке… Ее кожа блестела от пота, тонкие пряди намокших волос висели вдоль лица.

Эти запястья. Эти щиколотки босых ног. Эти ключицы… Эта золотистая, словно смазанная маслом, влажная, гладкая кожа, маленький крестик в ложбинке над грудью…

Белла была красива настолько, что Тимуру чуть дурно не стало.

– Как жить-то дальше будем, Белла? – с трудом произнес он.

– Я не знаю.

– Я тебя никому не отдам. К тебе и на шаг никто подойти не сможет.

– Я знаю, – повторила она. Потом все-таки заговорила: – Ты, я слышала, зверствуешь сильно.

– Неправда. Это я людям оскотиниться не даю, – возразил Тимур. – Я хороший.

– Ты не бог, чтобы людей наказывать.

– Я все делаю правильно.

– Откуда ты знаешь? – Она пожала плечами презрительно. – Ты… ты безжалостный!

– А ты? Почему бы тебе меня не пожалеть, а?

Белла ничего не ответила, вновь принялась вертеть круг.

Тимур посидел рядом с ней еще немного, потом вышел.

Высоко над головой синело небо. Ослепительно сияло солнце. Пахло выжженной травой, из окон дома доносился аромат варенья… Анжелка варила.

И небо, и солнце, и горько-сладкий аромат, разлитый в воздухе – все это навевало покой, умиротворение. Обещало счастье.

«А я сглупил, – вдруг подумал

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.