Белла, чао! стр. 128
осталась с Тимуром, то никакой свободы у нее бы не было. Ей, такой живой, упрямой, принципиальной, вспыльчивой, чувствительной, находиться под постоянным контролем мужчины сильного и ревнивого? Мрачного и серьезного. О, это был бы настоящий ад… Слишком тяжела его любовь. Пожалуй, камнем она бы легла на грудь Беллы, придавила бы ее к земле. Даже не камнем – могильной плитой…
Тимур ревновал бы ее ко всем – к Вене, к Сашку. К Анжеле. К поделкам из глины. К книгам. К солнцу. К реке… Потому что все ее чувства, мысли, движения должны были бы принадлежать только ему, ее хозяину – Тимуру.
– Белла… Смотри на меня! – Он опять повернул ее лицо к себе. И наклонился, чтобы поцеловать.
И в этот момент под окнами раздался знакомый голос:
– Белла!
«Африкан!» – вздрогнула девушка и затрепетала от радости.
Но в следующий момент ее уже заколотило от ужаса: Тимур встал, подхватил ружье и шагнул наружу…
Хлопнула дверь, и на миг Беллу ослепил яркий солнечный свет.
Ружье. Тимур взял ружье.
– Нет… Нет! – закричала девушка и, изогнувшись, потянулась к щиколоткам, чтобы развязать ноги. Потеряла равновесие и упала на дощатый пол, больно стукнувшись о него затылком.
Не обращая на боль внимания, снова завертелась, словно гусеница, на полу. Никак… никак… Никак! И
вот наконец Белла смогла ухватиться за свободный кончик скотча, потянула на себя, с треском разлепляя липкую ленту…
Потом вдруг замерла, прислушиваясь к тому, что творилось снаружи.
Голоса. Они говорили о чем-то – Тимур и Африкан. Потом крики, угрозы…
Может, разум все-таки возьмет верх над чувствами и Тимур не станет стрелять?
Выстрел.
Белла ахнула, услышав этот звук, и от ужаса на миг словно провалилась в какую-то черную бездну. Но тут же заставила себя вынырнуть из нее. Нельзя предаваться отчаянию, надо действовать, делать что-то…
Надо остановить Тимура.
Если еще не поздно.
* * *Всю свою сознательную жизнь Африкан занимался тем, что придумывал красивые, полные романтизма и страсти истории. Его герои влюблялись, теряли головы, сходили с ума от ревности, дрались, интриговали, ссорились и спорили, выясняли отношения, воевали с соперниками…
Но в жизни Африкан считал великой пошлостью выяснять отношения с соперником. Он с Борисом, например, и не говорил ни разу…
Сейчас Африкана совершенно не волновало то, насколько глупо или смешно он выглядит. Он думал только о Белле. О том, чтобы с ней ничего не случилось. Чтобы они с ней жили долго и счастливо и умерли в один день.
Африкан вышел на поляну перед «избушкой на курьих ножках». Неподалеку стоял внедорожник с распахнутыми дверцами, пустой. Чуть в стороне, в уютном теньке – деревянный стол с лавками. Место для пикника. Лопата.
Наверное, для того, чтобы отдыхающие смогли забросать землей костер. Лопата – это хоть что-то…
Африкан схватил лопату и, почувствовав себя более-менее вооруженным, заорал:
– Белла!
И, по неискоренимой привычке иронизировать, подумал о своем вопле: «Брачный крик марала в лесу».
Через несколько мгновений дверь в избушке распахнулось, и на крыльцо вышел здоровенный дядька с ружьем в руке.
И с такой холодной ненавистью взглянул на Африкана, что тот понял – это и есть Тимур.
– Где она? Если хоть один волос с ее головы… – угрожающе начал Африкан, но