Библиотека

Белые флаги стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

Пену сбивает! Боже, где твоя справедливость! Пей же, дурак!.. Вот так!

– Ну как, Шошиа, выпил?

– Выпил! И даже губы вытер!.. Вах, мне бы сейчас кружку холодного пива! Одну только кружку!..

– А ещё чего, Шошиа? Мечтать так мечтать! – улыбается Лимон.

– Только кружку пива! – стонет Шошиа.

– И это все? – спрашиваю я.

– Эх, мой Заза! Что пиво! Крылья бы мне! Пару легких, сильных крыльев! Вылететь отсюда и – айда!..

– Так лети! Ведь ты – скворец!

– Крылья! Где их взять?

– Будут у тебя крылья!

– Когда же, мой друг, когда?

– Вырастут, Шошиа, вырастут! Ты ещё птенец! – говорит Тигран.

– Уже не вырастут! Радуйся, Тигран! Вчера сон такой видел – не будет у меня крыльев!..

– Какой такой сон?

Саят-Нову видел я во сне.

– Хватит горевать! – сказал он мне,

Не ищи пропавшее добро,

У других оно уже давно!

запел Шошиа.

– Врешь, Шошиа! Не так!

Ты напрасно, друг мой, слезы льешь!

Что пропало – того не вернешь!

поправил его Тигран.

– Это для меня не имеет значения. У Саят-Новы свое горе, у меня свое! – отмахнулся Шошиа и продолжал:

Гость я мира этого, друзья!

Гость уходит – уйду скоро я…

Прокурора можно провести,

От судьи же никак не уйти!..

– Вах! Ты сам слова сочиняешь, что ли? – удивился Тигран.

– Что тут сочинять? Пою то, что есть! – вздохнул Шошиа.

Прокурора можно провести,

От судьи же никак не уйти!..

Шошиа – скворец, но поет он словно соловей! Когда поет Шошиа, замирает вся тюрьма! Кому-кому, но Шошиа за пение не грозит карцер. Когда поет Шошиа, Тигран скулит, как побитый щенок.

Шошиа создан для свободы и песен… А по своей глупости сидит в тюрьме! Жаль!..

Честное слово

Дверь камеры с шумом отворилась. Показался надзиратель. Все встали.

– Выходи, Накашидзе! – сказал он.

– С вещами? – спросил я.

– Нет, с мебелью!.. Выходи на допрос!

Я не спеша вышел из камеры.

– Шагай быстрей, руки за спину! – приказал надзиратель.

Я выполнил приказ.

Миновали коридор, по лестнице спустились во двор.

Я иду впереди, надзиратель – за мной.

Из противоположного корпуса выводят заключенного – наверное, с допроса.

– Повернись лицом к стене и стой! – велит надзиратель.

Я выполняю и этот приказ.

Проходят те двое.

– Здравствуй, Арсен! – обращается чужой надзиратель к моему.

– Здравствуй! – отвечает мой.

– Есть закурить?

– Хочешь "Приму"?

– Хоть стрихнин! Настроение у меня собачье! – отвечает тот. – Чего уставился? Пройди и стой у дверей! – говорит он своему заключенному. Тот идет и двери.

– Вор? – спрашивает мой надзиратель.

– Вор. А твой?

– Убийца.

– Гм, а похож на человека… Встретишь такого на улице – поди разберись, кто он такой! – говорит чужой.

– Что с тобой, почему ты не в духе? – спрашивает мой.

– Ребенок у меня тяжело болен… Врач прописал такое лекарство негде достать…

– А у евреев?

– Эх, куда там теперь…

– Что за лекарство?

Тот расстегнул нагрудный карман гимнастерки, достал листок бумаги и по слогам прочитал:

– Кор-да-рон. Слыхал?

– Нет.

– Ну, будь здоров!

– Дай тебе бог!

Мы вошли в противоположный корпус, поднялись на второй этаж и остановились у комнаты No 36. Надзиратель приоткрыл дверь.

– Нет его… Заходи, подождем, он скоро вернется.

Надзиратель уселся

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.