Белый конь, бледный всадник стр. 6
словами то вверх, то вниз.
Да он, перво-наперво, не умеет разговаривать, подумала миссис Томпсон, стыд и срам приставать к человеку, когда он толком не знает языка. Она не спеша отступила от хибарки, оглянулась через плечо.
– Лепешки маисовые у нас постоянно, не считая воскресенья, – сказала она ему. – В ваших краях, я так думаю, не очень-то умеют печь маисовый хлеб.
В ответ – ни слова. Краем глаза она подглядела, как мистер Хелтон снова сел, откинулся на кухонном стуле назад и уставился на свою гармошку. Не забыл бы, что скоро пора доить коров. Уходя, она слышала, как он заиграл опять, ту же самую песенку.
Время дойки пришло и ушло. Миссис Томпсон видела, как ходит от коровника к молочному погребу и обратно мистер Хелтон. Он вышагивал широко и размашисто, с подскоком, сутуля плечи, свесив голову, большие ведра, точно чаши весов, покачивались, уравновешивая друг друга, по концам его костлявых рук. Возвратился из города мистер Томпсон, держась еще прямей обычного, напыжа подбородок; за седлом – переметная сумка с припасами. Наведался в коровник, после чего, лучась благодушием, пожаловал на кухню и смачно чмокнул миссис Томпсон в щеку, царапнув ее по лицу колючей щетиной. Завернул-таки в гостиницу, это было ясно как день.
– Учинил осмотр службам, Элли, – закричал он. – Лют до работы этот швед, ничего не скажешь. Но уж молчун – я второго такого отродясь не встречал. Боится рот открыть, воды набрал, что ли.
Миссис Томпсон замешивала в большой миске тесто для маисовых лепешек на пахте.
– Запах от вас, мистер Томпсон, словно как от винной бочки, – сказала она с большим достоинством. – Вы бы сказали ребятишкам, пусть мне подкинут еще охапку дров. Глядишь, надумаю завтра затеять печенье.
Мистер Томпсон, получив по заслугам, сразу учуял, как у него изо рта пахнет винищем, смиренно удалился на цыпочках и сходил за дровами сам. Топоча и громко требуя ужина, заявились Артур и Герберт, всклокоченные, чумазые с головы до пят, от кожи до рубахи.
– Марш умываться, причесываться, – машинально проговорила миссис Томпсон.
Они ретировались на крыльцо. Каждый подставил руку под желоб, смочил себе чуб, пригладил ладонью и немедленно вновь устремился на кухню, к средоточию всех благ, какие сулит жизнь. Миссис Томпсон поставила на стол лишнюю тарелку и велела старшему, восьмилетнему Артуру, чтобы позвал мистера Хелтона ужинать.
– Э-ээй, Хе-елтон, у-уужинать! – не трогаясь с места, заревел Артур, словно молодой телок, и, понизив голос, прибавил: – Швед, живой шкелет.
– Так себя не ведут, слышишь? – сказала миссис Томпсон. – А ну, ступай позови его пристойно, не то скажу папе, он тебе задаст.
Мистер Хелтон, долговязый и сумрачный, возник в дверях.
– Подсаживайтесь-ка вот сюда, – указывая рукой, прогудел мистер Томпсон.
Мистер Хелтон в два шага перемахнул по кухне свои тупоносые башмаки и плюхнулся на скамейку – подсел. Мистер Томпсон поместился на стуле во главе стола, мальчишки вскарабкались на свои места напротив мистера Хелтона, миссис Томпсон села на другом конце, поближе к плите. Она сложила руки, склонила голову и произнесла скороговоркой:
– Слава тебе, Господи, за хлеб наш насущный, во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь, – торопясь договорить, покуда Герберт не запустил заскорузлую пятерню в ближайшую миску. Иначе его пришлось бы выставлять из-за стола,