Бесконечное лето: Не чужие (СИ) стр. 140
мог ей помочь.
— Расскажи мне.
Она рассказала.
Началось все года два назад, незадолго до прибытия тряпок на наш многострадальный кислородный шарик по имени Земля. У Лены была мама и бабушка — почти полная семья, если по нынешним-то стандартам. Когда Лене было года два, мама умерла, других родных у Лены с бабушкой не было, и они остались вдвоем. А потом…
— Как у тебя с родственниками? — деловито осведомилась девушка. С бельем она справилась и теперь сидела рядом со мной на мокрой и скользкой от мыла лавке в предбаннике душевой. От нее пахло сладковатым шампунем, на слегка и небрежно просушенных волосах все еще оставались маленькие водяные капельки. Я старался слушать внимательно, но боже ж ты мой! — до чего это было непросто.
— Можно сказать, отсутствуют.
— Повезло тебе, — Лена погрустнела. — Ну, ты понимаешь, о чем я: это тепло и забота, и счастье, когда они есть, и они хорошие. А когда с ними что-то случается… Счастье уходит первым. Да и с заботой выходит не совсем так, как ожидалось.
— Что?
— Бабушка получила апоплексический удар. Также известный, как ишемический инсульт. Закупорка кровеносных сосудов головного мозга. Вот так просто — просыпаюсь я однажды утром, а она лежит в своей кровати, вся, прости пожалуйста, в рвоте и дерьме. Встать ночью не могла, ноги не работали. Только посмотрела на меня задумчиво и сказала: «Внучка, что-то со мной не так».
— Больница?
— Приехали быстро, осмотрели, диагностировали. Госпитализировать отказались — сказали, домашнего ухода достаточно. Полный покой, лекарства и телевизор.
Я хватанул ртом воздух.
— Что? Да с ней же постоянно нужно сидеть, каждую минуту быть рядом, переворачивать, мыть, горшок выносить, а ты же одна была, и сколько тебе лет тогда было, пятнадцать? Суки, суки…
— Наверное, им нужно было денег предложить, — пожала плечами Лена. — Только я не догадалась, маленькая была, ты прав. Добрые доктора, правда, пообещали три раза в неделю присылать медсестру и делать уколы, и один раз — сиделку, чтобы меня подменять. Может, у них правда не было мест в больнице, а может, отчетность не хотели портить, понятия не имею. И да, они даже приходили, честно кололи и сидели у кровати — три раза и раз в неделю. То есть я имею в виду первые полгода.
Я ничего не сказал. В горле першило.
— Сначала говорили, что она еще может восстановиться, — задумчиво сказала Лена. — Пару десятков уколов, два-три месяца покоя, и наступит ремиссия. В самом крайнем случае дадут инвалидность и приставят персонального доктора. Я верила — врачи же, плюс наша медицина лучшая в мире. А через три месяца у нее начали отказывать руки.
— Черт…
— Раньше она хотя бы могла приподниматься на кровати, есть самостоятельно, умываться из миски… Теперь стало хуже. Лекарства не помогали. Через полгода сиделка приходить перестала — сказала, дальше можно только за деньги. А денег у меня не было, мы жили на бабушкину пенсию, сорок пять рублей.
— Но можно же было обратиться куда-то… черт, по месту учебы хотя бы, объяснить ситуацию, или к соседям обратиться за помощью — не может же быть, чтобы всем вокруг было все равно!
— Соседи помогали, — спокойно сказала Лена. — Покупали продукты, подменяли меня иногда. В школе тоже не слишком придирались,