Бесконечное пламя стр. 364
каждым вздохом. К тому же он не мог смотреть, как порча расползается по ее коже.
Отважившись наконец пройти сквозь дверь, Торин с облегчением обнаружил, что комната пуста. Он подошел к столу, где лежали тетради с ее лекарскими записями.
Тетрадь позволила ему коснуться своих страниц не с первой попытки, но вскоре Торин листал ее, просматривая записи Сидры и ее бабушки, которая писала до нее.
Если три элемента загадки были растениями, значит, должно быть и четвертое? Четное число, напоминающее о четырех точках на компасе? Четырех направлениях ветра? Четырех стихиях духов? Решив, что источником крови, соли и пламени из загадки может оказаться еще один цветок, Торин пробегал глазами страницы.
«Равновесие, дополнения, противоположности».Он размышлял над непонятными словами Хэпа, но все же не мог понять их смысла.
Вздохнув, Торин поставил одну тетрадь на полку и снял другую. В ней оказались недавние записи, все они были сделаны аккуратным почерком Сидры, и глаза у него затуманились, но тут его внимание привлекла одна запись.
«Лечение раны, нанесенной Торину заговоренным на молчание оружием», – написала Сидра. Далее один за другим следовали рецепты, которые не помогли его исцелить – пока Сидра не попробовала добавить огненный молочай.У Торина перехватило дыхание. Он захлопнул тетрадь, рассеянно поглаживая шрам на руке. Вспомнил! Колдовская рана, лишившая его голоса, была такой холодной. Теперь он вспомнил, каким жгучим был молочай, который медленно, но верно помог ему поправиться.
Торин бросился из замка по людным улицам. Вернулся к холмам и стал звать духа:
– Хэп! Хэп!
Дух не отвечал. Торин поник, остро ощущая свое одиночество. Но внутри у него все гудело, и он принялся прочесывать вересковые пустоши в поисках огненного молочая. В тетради Сидра все описала: она нашла это растение в перемещающемся ущелье, в расщелине между скал.
Поиски были бесплодны. Наконец появилась Леди Вереск, наблюдавшая, как он ползал на четвереньках.
– Что ты ищешь, смертный лэрд? – спросила она, но ее голос стал холодным, как иней на траве.
Торин сел и взглянул на нее.
– Я прошу прощения за свои неосторожные слова. Я не виню духов земли за то, что случилось, за то, что Сидра заболела. Я сказал это Хэпу в сердцах.
Леди Вереск вздохнула.
– Что ты ищешь? – повторила она.
– Огненный молочай, – ответил Торин. – Он растет в одном из тех ущелий, что перемещаются. Ты можешь указать мне путь туда?
Вереск долго и пронзительно на него смотрела. Торин подумал, что она ничего не ответит, но потом фея развернулась и пошла к южному холму, оставляя за собой след из луговых цветов. Торин пошел за ней. Они спустились в покрытую туманом долину. Вереск остановилась у входа в ущелье, прорезавшее долину, как рана.
Торин ни за что бы не нашел его сам.
Он поблагодарил Леди Вереск, но она ничего не ответила, а лишь смотрела, как лэрд направился вглубь. С обеих сторон от него возвышались каменные стены, покрытые капельками осевшего тумана. Здесь слышалось эхо его дыхания, и мужчина поежился, глядя на скалы вокруг. Ярко-красные цветки огненного молочая просвечивали сквозь туман, привлекая его взгляд к расщелине.
Торин тут же начал взбираться по скале. Он был погружен в мысли о доме, когда коснулся стебля. Боль ослепила его яркой и