Бесконечное пламя стр. 73
Темными, как океан ночью. – Я знала, что ты перейдешь клановую границу, чтобы быть с Адайрой и найти ответы, которые всегда желал отыскать. Знаю, что ты торопишься уйти, не хочешь терять ни минуты. Но я осмелюсь попросить тебя, Джек: побудь с нами еще один день. Останься со мной и с Фрей еще на одну ночь. В последний раз раздели с нами утреннюю трапезу.
Он едва удержался, чтобы не поморщиться, потому что его решимость была тверда. Он отправил Адайре письмо и хотел немедля последовать за ним. Он хотел оказаться на западной земле еще до захода солнца.
– У меня предчувствие, Джек, – продолжила Мирин. – Что когда ты уйдешь на Запад, то уже не вернешься. Никогда не вернешься на Восток.
Ее признание уняло его нетерпение. Его разум успокоился, а на душе стало пусто. Остались лишь дыхание и стук сердца, отдающийся в ушах.
Джек кивнул, потому что ему нечего было возразить на ее справедливую просьбу. Он сказал себе, что с удовольствием проведет еще один вечер с матерью и Фрей. Еще один вечер он сможет поужинать за этим столом, посидеть у очага и с удовольствием послушать мамины рассказы. Сможет спеть балладу сестренке, которая по-прежнему охотно слушает песни клана Тамерлейнов. Сможет еще раз проснуться на Востоке и полюбоваться восходом солнца.
– Ладно, – прошептал он. – Я отправлюсь завтра утром.
Мирин обмякла от облегчения.
– Спасибо, Джек.
Он слабо ей улыбнулся, но в глубине душе ему было грустно. А под слоем печали в его сердце бушевала злость. Его возмущало, что он и те, кого он любит, не могут быть вместе и живут врозь. От мысли, что он может никогда больше не увидеть Мирин и Фрей, его охватывала дрожь, но он не хотел жить в разлуке с Адайрой, и не зная своего отца.
«Я примирю две половины, – думал он, хотя это казалось настолько невероятным, что было смешно. – Я буду играть ради мира на Западе и еще увижу, как моя семья воссоединится».
– Пообещай мне кое-что, Джек, – сказала Мирин, прерывая эти мечты и обхватив его лицо ладонями.
– Что угодно, – ответил он.
– Не говори там, что ты сын Найла.
Он кивнул, но его надежды начали таять. Его оживление угасло. Ему снова придется остаться ничейным. Ему придется вести себя так, будто на Западе у него нет корней. После просьбы матери он почувствовал себя старым и усталым.
– Храни свои кровные узы в тайне, – горячо прошептала Мирин.
– Не волнуйся, мам, – сказал Джек. – Там ничего не узнают.
13– Мэйзи, ешь капусту, – сказала Сидра, посмотрев на дочь через стол.
– Папочка не заставляет меня ее есть, – заявила Мэйзи, недовольно глядя на овощи.
Сидра не поддалась искушению и не обернулась на пустой стул Торина, где стояла уже остывшая тарелка с ужином.
– Папа сказал бы тебе то же самое, будь он здесь. Ешь капусту, Мэйзи.
– На вкус как грязь.
– На вкус как земля, – ласково поправила Сидра. Видят духи, она так устала! Голова раскалывалась, нога болела… – На вкус как жизнь, яркое солнышко и чары, скрытые глубоко под землей. Чары, от которых ты станешь сильной и умной, если будешь есть овощи.
Мэйзи перестала дуться и принялась со сдержанным любопытством возить ложкой в тарелке, но положив капусту