Бесконечное пламя стр. 75
и соскребла еду с его тарелки собаке. Зачем она вообще для него готовила? Почему он не мог послать ей записку с вороном, раз так нужно было остаться в замке?
Когда она надумала уложить Мэйзи спать пораньше, девочка расхныкалась еще больше. Она хотела взять с собой одну из кошек, что Торин разрешал только по особым случаям. Сидра разрешила впустить двух. Потом Мэйзи захотела послушать какой-нибудь рассказ, но не из тех, что были в книге преданий. Сгодится только что-нибудь новенькое. У Сидры так устали глаза, что она едва разбирала слова на страницах, не говоря уже о том, чтобы сочинять историю на ходу. Но она с горем пополам припомнила легенду о Леди Вереск из Полевых Цветов, добавив, что та выращивала лучшие овощи и исправно ела их по вечерам.
– Хочу другую историю, – заявила Мэйзи.
– Завтра, если будешь хорошей девочкой, – сказала Сидра, задувая свечи. – Я расскажу тебе другую историю. Давай-ка, ложись спать, Мэйзи.
Сидра закрыла дверь в спальню и прислонилась к ней спиной, глядя на стол. На столе по-прежнему стояли грязные тарелки с остатками еды. Она пожалела, что оставила все как есть. Может, Торин уберет, когда надумает прийти домой?
Сидра фыркнула. Зная, что такому не бывать, она отнесла тарелки в корыто для мытья посуды. Одна чашка разбилась, когда девушка начала ее тереть. Сидра остановилась, с удивлением обнаружив, что порезала палец. Она смотрела, как кровь тонкой струйкой стекает в воду.
Когда Торин наконец пришел, она так и стояла, отрешенно глядя в корыто.
Он снял сапоги, повесил плед и посмотрел на Сидру. Лицо у него осунулось, глаза покраснели. И тут его взгляд упал на стол, где по-прежнему царил беспорядок.
Когда Сидра почувствовала, как он устал, сердце у нее смягчилось. Но тут он резко обратился к ней.
– Где мой ужин?
Ей потребовалось вся выдержка, чтобы не расколотить посуду в корыте.
– Я скормила его собаке.
Она вновь взялась тереть посуду, стук сердца отдавался в порезе на пальце.
– Мог бы догадаться! – проворчал Торин, а Сидра снова подумала, что может потерять голову. Но прикусила язык, только румянец выдавал бурливший в ней гнев. Она видела, как Торин вздохнул и сел на место Мэйзи. Он принялся доедать остывший ужин дочери, но тут заметил недожеваный лист капусты на столе рядом с прибором. – Не обращай внимания! Мне следовало остаться в замке.
Сидра вихрем развернулась к нему, на этот раз намеренно разбив тарелку о буфет. Торин знал, что она отличалась кротким нравом, и при виде выражения ее глаз он на миг оцепенел, пока глиняные осколки сыпались на пол.
– Если бы я знала, когда ты придешь, то могла бы приготовить ужин к твоему приходу, – сказала она.
– Если бы я знал, когда приду, я бы тебе сообщил. – Он встал из-за стола, и посуда зазвенела. – Но чаще всего я не знаю, Сидра. Если бы мы переехали в замок, это сильно облегчило бы мне жизнь.
Она окаменела, понимая, что к этому все и шло. Страх вдруг сдавил ей грудь, и она почувствовала себя птицей, запертой в железной клетке. Она представила себе лестницы в замке, по которым придется ходить вниз и вверх. От этой мысли ногу пронзила боль.
– Это облегчит жизнь