Без Поводыря стр. 403
правнуки. И что, какую страну, какую судьбу я им оставлю? Ту, в которой агитаторы найдут благодарных слушателей или где для великих социальных потрясений просто не найдется повода?
Заметьте, я больше даже не рассматривал вариант о собственном невмешательстве в Историю. И помыслы мои больше не ограничивались Сибирью. Необходимость кардинальных перемен, перед угрозой благополучия потомков… Пусть по крови и не моих, Герочкиных, маленьких еще не рожденных Лерхе. И все равно — моих. Выстраданных в Чистилище, заслуженных честным трудом уже в этом, новом для меня, старом мире.
Я отдавал себе отчет, что история уже изменилась. Что на престол уже не взойдет мягкий и нерешительный Николай Кровавый, что скорее всего на трон сядет потомок Дагмар и… мой, или Никсы — не так уж и важно. Но это будет уже другой человек. Большой вопрос — какой? Кем его воспитают, и есть ли шанс как-то приложить к этому руку?
Много, слишком много мест, где требовалось приложить руки. Что бы я прежде не делал, как бы не старался, не сомневаюсь — ни мои соратники, ни Николай при всем их радении о Державе, и не задумывались о нуждах простого люда. Страна должна быть великой, кто бы спорил. Но! Как?! Миллион туда, сотню тысяч оттуда. А что половина передохнет в дороге — так бабы еще нарожают. Крестьянин или мастеровой — не более чем статистическая единица.
Я же имею в виду что-либо действительно кардинальное, а не укрытое за виртуальным понятием «благочиние», что сейчас в ходу. Землю — крестьянам, человеческие условия труда — рабочим. Мир народам, едрешкин корень! Большевики знали чем, какими лозунгами, завлечь уставшую от бестолковой говорильни толпу в свою утопию всемирного Коммунизма. Но кто сказал, что нельзя обустроить Империю, не проливая море крови? Земли что ли у нас мало? Или так сложно принудить хозяина завода по человечески относиться к работникам? Мир? Так хочешь мира — готовься к войне. А у меня если в памяти покопаться, можно много чего-нибудь этакого, неожиданного откопать. Неприятного для врага. Минометы, например. Ничего ведь сложного. Или танки. Формулы отравляющих газов я, естественно, не помню. Дык, а химики на что? Боевые отравляющие вещества — это ведь концепция, пока еще недоступная для нынешних генералов, а потому и не вызывающая интереса в лабораториях.
Флот, опять же. После уже, от любопытства вызванного настойчивыми расспросами Великого князя Константина, посмотрел я изображения наисовременнейших английских и французских броненосцев. Тогда только понял в какой опасности находился, рисуя на листках крейсера и дредноуты. Эзоп писал, морские инженеры отказывались браться за проектирование таких кораблей, и только его, царского брата, давление принудило их приступить к работе. А что будет, когда первый, обогнавший свое время на пятьдесят лет, корабль сойдет со стапелей?
И где в этой новой, неведомой истории мое место? Откуда, из какого кресла, я могу готовить страну, наследство для своих детей? И можно ли влиять на политику и экономику Империи в Сибири сидючи? И что делать с этим сумасшедшим Родзянко, моим приемником, шныряющим по морозу в распахнутой всем ветрам шубе?
Эпилог
Февраль в Санкт-Петербурге другой. С другого неба сыплет другой, мокрый, даже на вид кажущийся липким, снег. Ветер другой. Сырой и нахальный, проникающий во все