Библиотека

Без Поводыря стр. 405

Размер шрифта
-
+
Тема

Франции, Пруссии и России не встретятся лично и не примут основополагающие решения. И здесь как нельзя лучше подвернулась Парижская всемирная выставка, куда были приглашены и Александр Второй и Вильгельм Первый Прусский. Тем более что Наполеон, третий французский император так настойчиво приглашал. Для него, сам факт этой исторической встречи значил не меньше, чем территориальные уступки в северо-германских герцогствах, на которые никак не соглашался Бисмарк.

Кстати сказать, затягивание решения галицийского и северо-германского вопросов оказалось весьма накладным для русской казны делом. И расходы на снабжение экспедиционного корпуса, и многолюдная делегация на переговорах в Вене — были весьма затратными статьями. Так еще и, как жаловался мне в письме Великий князь Константин, русский посланник Вашингтоне, барон Австрийской империи, Эдуард фон Штёкль, оскорбленный вторжением русской армии в Галицию, прервал переговоры о продаже Аляски. Эзоп, по его собственным словам, впадал в сущее бешенство, стоило только ему вспомнить об этом никому не нужном клочке промороженной земли, и о тех миллионах, которые можно было за кусок льда получить. Об огромных тамошних запасах золота Константин не думал. Я уж не говорю о стратегическом значении для России кусочка Американского континента в грядущем противостоянии с США.

В мае самодержец Российский прибыл во Францию.

Свежие газеты, первые полосы которых были посвящены описаниям ликующих толп французов и внутреннего убранства по восточному пышного русского павильона выставки, попали мне в руки уже в Тюмени. Я приплыл туда на первом же после открытия навигации пароходе с тем, чтоб в столице сибирских корабелов пересесть в карету и отправиться в Тобольск, на встречу с тамошним губернатором. Официальной причиной вояжа была необходимость моего присутствия на церемонии открытия Тобольского отделения Фонда. И мы с Александром Ивановичем Деспот-Зеновичем, конечно же там побывали.

Но главной целью моего путешествия была конечно

же не эта пышная, но, по большому счету, легко обошедшаяся бы и без меня, церемония. Дело в том, что тобольский губернатор затеял полицейскую реформу, и чтоб узнать подробности увидеть результаты стоило проделать такой длинный путь.

Штат городской и земской полиций был существенно обновлен. Появился некий прообраз современных мне участковых — земские полицейские исправники, которые занимались не только и не столько расследованием правонарушений, как разъяснением сибирякам их прав и обязанностей. Так сказать, ходячие начальные юридические консультации, едрешкин корень.

Только за зиму 1865-66 года в Тобольске были арестованы и судимы за мздоимство, мошенничество и торговлю рекрутами более сотни чиновников. Еще больше было уволено. Причем все они были занесены в специальную картотеку и им особым губернаторским циркуляром впредь было запрещено занимать какие-либо должности на государственной или земской службе.

Сам Александр Иванович, подобно моему Родзянко, полумер не терпел и в успехи моего Фонда не верил. Тем не менее не возражал против открытия филиала, что, как я полагал, должно было отчасти смягчить суровую полицейскую диктатуру Деспота-Зеновича. Однако губернатор, все-таки решил подстраховаться, и велел отобрать у всех волостных и губернсих писарей особые подписки «в честном служении их обществу под опасением предания справедливому суду».

Душа рвалась на северо-восток, в Самарово — будущий Ханты-Мансийск, куда должны были придти зафрахтованные и купленные Сидоровым в Англии пароходы. Но и проигнорировать приглашение из Тобольска я тоже не мог. В конце концов, Самарово — это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.