Библиотека

Бисквит королевы Виктории стр. 10

Размер шрифта
-
+
Тема

с докладом, – он повернулся к Ирецкой. – Марья Андреевна, вы позволите? Уверяю, это пойдёт вашей воспитаннице на пользу. Я пригляжу за ней и не уведу далеко.

Лицо классной дамы немедленно вспыхнуло возмущением. Она сделала шаг к Варе, будто готова была закрыть её собой в случае необходимости.

– Я не могу…

– Вы будете видеть нас из окна, – вежливо, но твёрдо перебил её пристав таким тоном, будто давал понять, что при ней некоторые темы он обсуждать не намерен.

Варя почувствовала, как от беспокойства закололо в виске. Она была уверена, что Ирецкая никогда в жизни не отпустит её в сад одну с мужчиной. Тем более с государственным служащим, ведущим расследование. Ведь он может сказать девушке нечто такое, что явно не предназначено для её ушей.

– Будь по-вашему, Иван Васильевич, – с неожиданной резкостью произнесла Марья Андреевна, воздев указательный палец. – Но предупреждаю, что я должна постоянно видеть вас обоих. В противном случае я составлю жалобу вашему начальству.

– Не тревожьтесь. Моему начальству известно всё, что я делаю, – Шаврин повернулся к Варе и сказал: – Одевайтесь тепло, Варвара Николаевна. Буду ждать вас у двери в сад.

Воронцова послушно пошла переодеваться. Ирецкая сопровождала её с видом крайне хмурым и даже осуждающим, но ничего не сказала, кроме:

– Ведите себя достойно. Не говорите лишнего. Я буду наблюдать за вами в окно. Постарайтесь не уходить далеко, чтобы я не потеряла вас из виду. Иначе я буду нервничать.

Но Варя лишь с любовью улыбнулась наставнице.

– Не переживайте, голубушка Марья Андреевна. Случись что-то серьёзное, меня бы наверняка забрали в управление. А это просто разговор.

– Сомневаюсь, – неразборчиво пробормотала Ирецкая, но более ничем не выразила своего протеста.

Она даже не пошла сообщать начальству об этой внезапной прогулке, пусть и имела полное на то право.

Классная дама дождалась, пока Варя облачится в тёплые вещи и наденет на голову касторовую шляпку серо-зелёного цвета, а после сама вручила ей перчатки и проводила к выходу в сад, где уже ожидал Шаврин, одетый в пальто и фуражку. Свою синюю папку он держал под мышкой.

– Уверен, что свежий воздух развеет все ваши тревоги, Варвара Николаевна, – бодро повторил сыскарь, но обращался скорее к Ирецкой, которая не сводила с него грозного, предупреждающего взгляда.

Шаврин распахнул перед девушкой скрипучую дверь и посторонился, пропуская Варю вперёд.

В этот час сад был пуст. Занятия в институте ещё не завершились, все воспитанницы трудились на уроках, невзирая ни на какие происшествия и потрясения. Наставницы считали, что занятия науками – лучший способ занять гибкий девичий разум, склонный ко всякого рода опасным фантазиям и болезненным переживаниям. Варю забрали с урока только ради допроса. Вероятно, эта прогулка с приставом служила лишь его закономерным продолжением.

Небо над Петербургом сохраняло скорбно-серый цвет, который словно бы вытягивал краски из прочих предметов. Прохладная осенняя сырость напитывала воздух запахами прелой листвы, речной воды и всяческого увядания. И всё же, едва Воронцова с наслаждением вдохнула полной грудью, тотчас сделала вывод: Шаврин был прав. Вне замкнутого помещения голова прояснилась, а мучившая её тревога несколько отступила.

Они медленно двинулись по тропинке вокруг двора. Пристав, как и обещал, от института девушку не уводил.

– Знаете ли вы, что всегда затрудняет любое расследование, Варвара Николаевна? – вдруг с отеческим благодушием спросил Шаврин и тотчас сам ответил: – Едва начинаешь допрос, замечаешь, как всеми овладевает такая напряжённая неестественность, будто любой причастен, виновен и может быть уличён в преступлении. Порою это страшно мешает. Особенно когда следствие связано с делами государственной важности, а под ногами вертятся благородные и весьма впечатлительные барышни вроде ваших одноклассниц.

Воронцова выпрямила спину так ровно, будто не на прогулку вышла, а вышагивала перед своими требовательными наставницами.

– Боюсь, я не совсем вас поняла, Иван Васильевич, – сдержанно произнесла она. – Считаете меня каким-то образом причастной к исчезновению Кэти? Или же полагаете, что её пропажа связана с действительно серьёзным преступлением?

От собственных слов у Вари по спине пробежал неприятный холодок. Тревожное предчувствие овладело ею.

Но Шаврин

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.