Библиотека

Бисквит королевы Виктории стр. 102

Размер шрифта
-
+
Тема

Как и месяц назад, на тайную квартиру Варю сопровождал следственный пристав Шаврин. Он забрал девушку из лазарета, где она провела «на карантине» двое суток. В институте объявили, что Воронцова плохо себя почувствовала ещё на обратном пути с урока японского, оттого порядком задержалась, а в Смольный возвратилась уже с высокой температурой и была отправлена прямиком к доктору, который диагностировал желудочную инфекцию и назначил строгий постельный режим с полной изоляцией от подруг во избежание дальнейшего распространения эпидемии.

На деле Варя отсыпалась, пила успокоительные капли, в бесконечных количествах писала объяснительные письма и отвечала на вопросы следственного пристава. Начальница института приказала устроить «карантин» для Воронцовой не в лазарете, а в одной из вполне уютных и пристойно обставленных комнат, которые обыкновенно выделяли для важных гостей. Сама Елена Александровна навестила Варю дважды, но с расспросами не приставала, лишь интересовалась здоровьем и говорила, что одноклассницы и Марья Андреевна пекутся о её скорейшем выздоровлении.

Ирецкую выписали из лазарета на следующий день после происшествия, однако к Воронцовой она, к счастью, не рвалась. Своим возвращением Марья Андреевна избавила класс от мадам Фурнье. Та оставалась в институте на правах инспектрисы, но несколько поумерила пыл в отношении старших воспитанниц.

Нерешённой оставалась судьба Эмилии Драйер. Приезда её родителей ожидали в институте на будущих выходных. Варя более всего хотела побеседовать с ней, но Шаврин настрого запретил это делать, пока прочие волнения не улягутся.

В пятницу вечером Варю, аккуратно причёсанную и прилично одетую в тёмно-зелёное шерстяное платье с белыми манжетами и воротником, тайно забрали из института и увезли в закрытом экипаже. Официальной версией поездки для случайных свидетелей было посещение семейного доктора. Но вместо врача или сестры милосердия сопровождал Воронцову всё тот же Иван Васильевич Шаврин.

– Я не нанимался ни в няньки благородным девицам, ни тем более им в наставники, – уныло проворчал он себе в усы, когда Варя попыталась завести с ним беседу издалека, начав с обсуждения погоды. – Я всё же следователь. Провожу расследования и дознания.

– А сегодня провожаете меня, – Воронцова подарила ему обаятельную улыбку, на которую Шаврин ответил усталым вздохом. – Ах, бросьте это, Иван Васильевич. Мы с вами прекрасно ладим. Разве нет?

– Никаких деталей по делу вам не расскажу, пока мне не прикажут сверху. Можете не стараться, Варвара Николаевна, – упрямо отрезал пристав, но по лёгкому прищуру и морщинкам в уголках его глаз Варя сообразила, что тот старался не улыбаться.

Экипаж привёз их к дверям того же дома, где располагалась тайная квартира, где Воронцова виделась со своей покровительницей в первый раз. Здание было старым, ничем не примечательным, выкрашенным серо-голубой краской без каких-либо украшений. Вход скрывался во дворе, за высокими решётками кованых ворот, которые открыл для них швейцар. Он же без расспросов проводил гостей в крохотную прихожую и забрал пальто и шляпы, а после отвёл в первую комнату, прямо напротив входа.

Там, как и в прошлый раз, их встретили двое рослых мужчин в штатском, которых Варя про себя окрестила секретными агентами Её Императорского Величества. Шаврин задержался с первым агентом, чтобы испить чаю за большим круглым столом и обсудить новости. Второй же повёл Варю по коридору мимо прочих скупо обставленных служебных комнат к лестнице наверх, где располагалась дорого и со вкусом меблированная квартира.

В приёмной перед кабинетом их встретила дежурившая там фрейлина – строго одетая женщина лет сорока, напоминающая суровую гувернантку. Она оторвалась от вязания, чтобы подойти к двустворчатым дверям. На саму Варю фрейлина при этом посмотрела столь придирчиво, словно могла не впустить девушку, если бы её что-то в ней не устроило.

– Прибыла мадемуазель Воронцова. Изволите принять сразу? – сообщила она в приоткрытую дверь и, получив утвердительный ответ, посторонилась, пропуская Варю.

Воронцова прошла в комнату одна и сама плотно закрыла за собой дверь. Она уже знала, что никаких бесед в этом кабинете никогда не было и быть не могло, следовательно, для посторонних ушей они не предназначались.

От волнения внутри всё мелко дорожало, а пальцы похолодели.

– Bonjour, Votre Majesté Impériale, – учтиво произнесла Воронцова, опускаясь в плавном глубоком реверансе.

– Bonjour, ma chère, – с тихой

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.