Бисквит королевы Виктории стр. 16
Воронцова тихонько выскользнула из-за столов и медленно двинулась мимо полок. Однако размышляла она вовсе не о литературе, а о том, могла ли Кэти устроить тайник именно здесь.
Но чем дольше Варя разглядывала потёртые корешки, тем сильнее сомневалась.
Во-первых, даже если книги и обрабатывали от плесени, то никакого намёка на химические запахи не было. Следовательно, ничто не помешало бы собакам отыскать таинственные документы.
Во-вторых, здесь постоянно кто-нибудь находился: библиотекари, прислуга, другие девочки, в конце концов. Совершить что-либо тайком казалось Варе задачей весьма непростой. Даже теперь, когда она просто выбирала книгу, Зинаида Карповна то и дело поглядывала на неё со своего поста, не говоря уже о любопытных «голубых» смолянках. Кэти – робкое дитя – вряд ли набралась бы смелости настолько, чтобы прокрасться сюда ночью или же прятать важные бумаги при всех.
В-третьих, если хорошенько представить себе ситуацию, то попросту глупо устраивать тайник с ценными документами в столь людном месте, вроде библиотеки или общего дортуара, где в любой момент на них могут случайно наткнуться другие воспитанницы.
Варя как бы невзначай заглянула между шкафами. Прикинула, могла ли Кэти поставить лесенку и забросить конверт наверх (но тогда у неё не хватило бы роста, чтобы его оттуда быстро достать в случае крайней необходимости). Воронцова оценила зазоры между мебелью и полом. И едва не расплакалась от досады. Книг было слишком много, чтобы заглянуть в каждую. Прочих же удобных мест (особенно скрытых от любопытных глаз) не наблюдалось вовсе.
Варя попыталась представить себе, в какое издание она бы спрятала важный конверт, будь она на месте Кэти. На ум пришли книги на английском и альбомы с фотографиями из Лондона, коих было всего два. Оба лежали на своих местах. Но внутри не обнаружилось ничего постороннего.
Варя успела убрать альбомы на полки, когда боковым зрением заметила идущую к ней Зинаиду Карповну.
– Варвара Николаевна, я могу помочь в ваших поисках? – эта степенная пожилая дама обладала удивительным свойством говорить полушёпотом с такой разборчивостью, будто была отдающим приказы генералом. – Вам требуется нечто определённое? Не стесняйтесь обратиться за советом.
Досада, связанная с тем, что ей помешали, тотчас сменилась у Вари облегчением из-за посетившей её внезапной идеи. Она взяла библиотекаршу под руку и степенным шагом повела подальше от столов, за которыми писали сочинения младшие девушки.
– Ах, Зинаида Карповна, любезная моя, вы меня простите, но я вдруг подумала про нашу бедняжку Катеньку Челищеву, – встревоженным шёпотом призналась девушка. – Какой же кошмар всё-таки.
Женщина поначалу нахмурилась, но затем её лицо приобрело печальное выражение.
– Вы правы, несчастное дитя. Спаси её Господи.
Зинаида Карповна набожно перекрестилась.
– Я вот смотрела на книги сейчас и подумала, а что, если она брала что-то читать и настолько очаровалась, что решила повторить описанное в истории? – вкрадчиво продолжала Варя. – Она всё же ребёнок. Причём весьма впечатлительный. Вдруг мы с вами этой внезапной догадкой можем помочь в её поисках, кто знает?
Женщина остановилась. Поправила очки. Взглянула так серьёзно, что Воронцова ожидала услышать нравоучение. Однако вместо этого Зинаида Карповна задумчиво произнесла:
– Знаете, я заглядывала в карточку Челищевой, когда стало известно о её пропаже. То, что читает девочка, составляет весьма полный её духовный портрет.
– И что именно она читала, позвольте спросить? – с волнением уточнила Варя.
– В том и дело, что ничего примечательного. Программную литературу и сказки о животных. При этом в библиотечном зале она читала мало. Чаще всего брала книги в дортуар, но всегда исправно возвращала в срок, не рвала и не пачкала их никогда. Никаких историй о побегах, приключениях и прочем в руки не брала.
Воронцова поймала себя на том, сколь острую досаду вызывает в ней это упоминание Кэти в прошедшем времени. Словно Зинаида Карповна уже твёрдо решила для себя, что девочку они более не увидят. Даже читательскую карточку проверила, будто хотела удостовериться, что за Челищевой задолженностей нет, а сбежала она вовсе не из-за испорченной книги или страха перед суровой