Бисквит королевы Виктории стр. 17
библиотекаршей, которая могла нажаловаться на неё. С Зинаиды Карповны спрос был маленький.
– А не помните ли, какая у Катеньки была любимая книга? – без всякой надежды спросила Варя.
– Увы, не припоминаю, но могу посмотреть в карточке, что Челищева брала чаще всего, если вас это успокоит. Ступайте за мной.
Воронцова уловила в голосе женщины лёгкое раздражение, но не подала виду, что заметила это недовольство.
Любимой книгой Кэти, согласно формуляру, оказались иллюстрированные сказки Пушкина с красивыми картинками. Её девочка брала трижды только за прошлый год. Однако сейчас книги на месте не оказалось.
– Её постоянно берёт кто-нибудь из младших девочек. Уж очень красивое издание, – вспомнила Зинаида Карповна. – Там совершенно восхитительная Царевна-лебедь, а ещё Золотой Петушок на обложке золотой краской нарисован.
– Да, я знаю эту книжку. – Варя улыбнулась, а сама разочарованно решила, что в подобное издание никто бы ничего прятать и не подумал. – Сама брала множество раз. Мы её вслух друг другу читали перед сном.
Воронцова мельком заглянула в читательскую карточку Челищевой через плечо Зинаиды Карповны, но ничего примечательного и вправду не заметила. Сплошь программные материалы и сказки, а их мог взять кто угодно в любой момент.
– Печально всё это. Очень печально, – посетовала Зинаида Карповна, убрав карточку Челищевой обратно в ящичек картотеки. Но едва он закрылся, как она подняла пристальный взгляд на Варю. – Но вы вроде хотели заниматься? Быть может, возвратитесь к своему классу, если передумали? Полагаю, все эти посторонние переживания не пойдут на пользу вашему хрупкому душевному равновесию.
Воронцова не считала своё душевное равновесие столь уж хрупким, а переживания за Кэти – посторонними или напрасными, однако спорить с Зинаидой Карповной не посмела. Варя поблагодарила женщину и возвратилась за стол к Эмилии, которая с печальным лицом страдала над задачей. Она снова окинула взглядом библиотеку и, окончательно утвердившись в умозаключении, что хуже места для тайника просто не придумать, принялась помогать подруге.
Глава 4
В воскресенье старшие воспитанницы в сопровождении классных дам отправились на службу в Смольный собор.
Девушек весьма часто вывозили на богослужения в храмы Петербурга, если в этот день в институте не намечалось важного родительского дня или праздника. Либо, напротив, если православный мир радовался собственному церковному празднеству. Смолянки знали историю многих соборов и церквей, разбирались, где поёт лучший в России хор, понимали тонкости богослужений. Каждая имела свой любимый храм. Но все девушки без исключения с особым почтением относились к монастырю и Смольному собору, в котором бывали чаще прочих мест.
Варя исключением не была. Она питала искреннюю привязанность к православным традициям и с пониманием относилась к требованиям общества, кои, на её вкус, было весьма непросто сочетать. От благородной девушки ждали христианских добродетелей одновременно со светскими нормами поведения. Дополнением шли разговоры о женском образовании, роли женщины в семье и её правах. Всё вместе бурлило опасной, гремучей смесью и грозилось рано или поздно выплеснуться через край.
Воронцова не сомневалась, что так и будет однажды. Ну а пока она надела скромное светское платье зелёного цвета, поверх него – пальто, а голову покрыла таким же белым платком, как и её подруги, и отправилась на службу. В искренней надежде, что церковная благодать приведёт её мысли в порядок.
Идти от института до монастыря, а оттуда – в собор было совсем близко. На улице девушки разбились на пары. Начало октября выдалось сырым и прохладным, изо рта клубами рвался пар, и смолянки наверняка бы весело притопывали, жались друг к дружке, взявшись под руки, и смеялись, чтобы согреться, если бы не наставницы, которые к походам в храм относились с особой строгостью.
Марина Быстрова, заспанная и хмурая, хотела было присоединиться к Варе в общей веренице, но шустрая Эмилия обогнала её, пока Мариночка слегка замешкалась, отвечая на какой-то вопрос Нади Шагаровой. Драйер встала подле Воронцовой, натягивая на ходу тёплые перчатки.
– Еле вторую отыскала сегодня, – шепнула она Варе, не замечая гневного взгляда Быстровой, которым можно было запросто поджечь бумажку через лупу, вроде солнечного луча в погожий летний день. – Думала уж, потеряла. А она в шляпке