Битва за Степь. От неудач к победам стр. 188
новых повелений Государя Императора; в другой раз будем счастливее. Мне утешительно благодарить вас всех за неутомимое усердие, готовность и добрую волю каждого, при всех перенесенных трудностях. Всемилостивейший Государь и отец наш узнает обо всем».
Чтение приказа было встречено солдатами и казаками с радостью. Все понимали, что, хотя впереди ждет еще немало трудностей, но, по крайней мере, теперь они будут идти не в неизвестность, а к дому.
После этого Чушка-Кульское укрепление было срыто и взорвано, запасы разделены между солдатами и колонна вместе с гарнизоном двинулась в обратный путь.
Увы, мороз и ветер снова вступили в свои права. Обратный путь до Эмбы был еще более тяжел, чем от нее. Люди, лошади и верблюды были уже измотаны. С каждым днем множилось число больных, а за колонной тянулась щедрая россыпь могильных холмов.
– Таем с каждым днем, что воск на огне! – говорил Перовскому Никифоров неутешительную правду.
Тот лишь молча отворачивался…
Глава четвертаяК 14 февраля сводная колонна начала подходить к Эмбенскому укреплению. Там по распоряжению Перовского были уже приготовлены лазареты, для здоровых поставлены новые киргизские кибитки.
Прибыв в Эмбу, генерал-адъютант Перовский отправил официальное донесение в Петербург, где констатировал провал экспедиции в Хиву.
В Эмбе больного Перовского ждали плохие новости. Несколько сотен свежих верблюдов, высланных по его требованию из Оренбурга на Эмбу, были захвачены в степи разбойниками-кайсаками, а охранявшие их солдаты пленены и проданы в рабство в Хиву. Чтобы вернуться с честью, т. е. с пушками, были нужны верблюды, а их, увы, теперь почти не осталось. Но тут на помощь явился все тот же султан Айчуваков и по просьбе Перовского доставил в конце марта 850 крепких верблюдов.
Немного придя в себя, генерал-адъютант провел смотр войскам.
– Ребята! – сказал он уставшим и обмороженным солдатам. – Для меня вы все герои. Будь моя воля, я бы каждому из вас повесил на грудь по золотому Георгию!
Когда вернувшиеся из Чушка-Куля солдаты отдохнули, часть больных вернулась в строй. Начались сборы к отступлению в Оренбург.
Часть отряда, как и пушки, Перовский решил на всякий случай оставить в Эмбе. Старшим в оставшемся отряде был назначен генерал Толмачев, уже оправившийся от болезни.
1 апреля 1840 года генерал-адъютант Перовский в сопровождении больного генерала Молоствова, а также больных офицеров и юнкеров выступил из Эмбенского укрепления.
Прощаясь с подчиненными, Перовский заявил:
– Да, мы потерпели неудачу, как говорится первый блин комом. Но теперь у нас есть неоценимое – это опыт, который мы приобрели. Посему я не теряю надежду, что вскоре вернусь сюда из Оренбурга с новыми боевыми силами, чтобы снова двинуться и захватить треклятую Хиву.
Так как морозы к этому времени уже спали и закончились бураны, обратная дорога далась несравненно легче. Через двенадцать дней Перовский был уже в крепости Ильинской, расположенной в сотне верст от Оренбурга.
Там все больные были помещены в теплые казачьи избы и оставлены под наблюдением врачей и фельдшеров. Сам же генерал Перовский и его штаб выехали в Оренбург на почтовых лошадях. Рядом с Перовским ехал и проделавший с ним весь поход секретарь Николай Ханыков – будущий разведчик Большой Игры и дипломат. В ночь с 13 на 14 апреля он въехал в Оренбург.
Позднее Перовский с горечью рассказывал:
– Оренбург