Битва за Степь. От неудач к победам стр. 78
у того надежды использовать англичан для давления на Ранджита Сингха. Более того, генерал-губернатор Индии в письме потребовал, чтобы эмир навсегда отказался от мыслей о возвращении Пешавара. «Благодаря благородству своего характера, – писал лорд Окленд, – и его отношению к своему давнему союзу с британским правительством, магараджа Ранджит Сингх согласился с моим пожеланием прекратить борьбу и установить спокойствие».
Письмо едва ли могло быть более оскорбительным, чтобы уязвить гордость Дост Мохаммада. Но самое худшее было еще впереди.
Когда лорд Окленд узнал, что в Кабул направляется Виткевич, то счел нужным предупредить афганского правителя, что если тот будет вести какие-то дела с русскими без его личного предварительного одобрения, англичане не будут считать себя связанными каким-либо обязательствами по сдерживанию армии Ранджита Сингха. Это была уже прямая угроза!
Более того, Бёрнсу было приказано разъяснить английские требования Дост Мохаммаду устно, что если тот вступит в любой союз с русскими, то будет силой свергнут с трона. Когда содержимое письма стало известно в Кабуле, это вызвало всеобщее возмущение. Сам Бёрнс чувствовал себя глубоко потрясенным бескомпромиссным тоном послания лорда Окленда, так как считал Дост Мохаммада своим другом.
Короче говоря, в преддверии приезда Виткевича англичане наделали немало серьезных политических ошибок, которыми российский разведчик был просто обязан воспользоваться.
* * *Что касается Виткевича, то он первым делом направился в афганское княжество Кандагар. В своем рапорте Перовскому от 25 ноября уже из Кандагара Виткевич написал, что встреченные препятствия задерживают его путь, «но обстоятельство сие доставило мне случай видеть страну, доселе никем из европейцев не посещенную, и собрать сведения о Сиетане и части Белуджистана» (одна из афганских провинций). Сообщил поручик и о находившемся в Кабуле англичанине Бёрнсе: «В Кандагаре я собрал следующие о нем (о Бёрнсе. – В.Ш.) сведения: он прибыл в Кабул в последних числах истекшего сентября с четырьмя английскими офицерами, свиту его составляют 60 человек индейских сипаев, под извоз имущества он нанимает 420 верблюдов. Тяжести сии состоят из подарков для владельцев Средней Азии. В скором времени по прибытии в Кабул Бёрнс отправил одного из офицеров в Бухару и Хиву, но для какой именно цели, мне не известно. Если, прибыв в Кабул, я узнаю, что поездка английского офицера в Туркестан касается сношения России с сей страною, я постараюсь поспешно отправить из Кабула через Бухару нарочного к вашему превосходительству».
В Кандагаре Виткевич встретился с еще одним давним соперником Дост Мохаммада – его родственником по пуштунской династии Баракзаев Кохендиль-ханом, владевшим тогда Кандагарским княжеством. А дальше произошло нечто просто фантастическое. Буквально через несколько дней общения с Виткевичем еще вчера непримиримый Кохендиль-хан отправил персидскому шаху и эмиру Дост Мохаммаду предложения о военном союзе. Фактически Виткевич одним щелчком заложил основу пророссийского военно-политического союза на границе Индии. Такого в Лондоне и Калькутте не могли представить в самом страшном сне! Уже одного этого было достаточно, чтобы скромный поручик оренбургского линейного батальона вошел в мировую историю. Надо сказать, что никаких тузов в рукаве у Виткевича для столь быстрого переубеждения властителя Кандагара не было. Причина столь блестящей политической победы была исключительно в выдающихся качествах Виткевича и как дипломата, и как психолога.
Успех в Кандагаре стал для англичан первым тревожным звонком – на передовой линии