Боевой вестник стр. 157
будто старшая из незамужних наследниц может быть отдана замуж за сына кого-то из артаксатийского триумвирата. Болтовня, и только. Если тебе, конечно, интересно мое мнение.
— Ясно… — Задумавшись на какое-то время, Леон покачал головой.
Хотя ясности слова Шатисы не прибавили нисколько.
— А ты бы этого хотел? — прошептала наложница, погрузив ладони в воду.
Сквозь колышущуюся бледно-розовую воду он увидел, что она поглаживает себя внизу живота.
— Не говори чепухи. — Он снова запрокинул голову, не желая смотреть, как рабыня его искушает. — Я просто поинтересовался. Скажи мне лучше, как себя чувствует эта девчонка… Ники. Сегодня она имела глупость вмешаться в поединок…
— Я знаю все, мой принц. Насколько мне известно, ладони ее заживут. Но возможно, она не сможет более играть на арфе.
— Проклятье, — нахмурился Леон. — Глупая девка… Вот зачем она это сделала?
— Она любит твоего оруженосца, мой принц. И не потому, что ей положено, как всякой наложнице, угождать господину. Человеческое тело обращают в рабство силой, но сердце само выбирает, кому отдать власть над собой. И никто не в силах ему приказывать. Так вот, она любит его сердцем.
— Тебе-то откуда знать?
— Я знаю Ники давно. Как и она меня. Все женщины при дворе друг друга знают.
— Вот как? А известно ли тебе, в таком случае, имя Инара? — спросил вдруг Леон.
— О-о-о… — сладостно вздохнула Шатиса и тоже запрокинула голову. — Инара. Это самый прекрасный цветок во всем императорском саду.
— То есть? Кто она такая?
— Мильнэри читэнэри его божественного величества.
— Что? — Леон вздрогнул. Девственных наложниц императора всего три, и глаза одной из них не дают ему покоя все то время, что он здесь.
— Я знаю… — прошептала дрожащим голосом дарящая самой себе ласки Шатиса, — что ты… сейчас спросишь… которая из трех… Верно?
— С чего ты так решила? — сердито спросил Леон, приподнявшись в воде. Она в точности предугадала вопрос, застрявший у него в горле.
— Зна-а-аю… — простонала наложница, выгнувшись и сжав левую грудь пальцами. — Прости… мой принц… мысли об Инаре действуют на меня особенно сильно… как мы… ласкали… друг друга… во время обучения… о-о-ох…
— И которая? Которая из трех? — резко спросил принц. — Да прекрати ты себя уже баловать, бесстыдница! Отвечай!
— Прости… господин… тебе придется… подождать… совсем чуть-чуть… покричи на меня…
Леона переполнила ярость. И звериное возбуждение. От того ли, что он смотрел сейчас, как эта прелестница дарит себе наслаждение, или от мысли о той самой наложнице? Что, если вот эти шаловливые ручонки Шатисы касались сокровенных уголков тела той самой…
Леон резко приблизился к рабыне и отстранил руку Шатисы, находящуюся у нее между бедер, тут
же заменив ее своей.
— Да! — вскрикнула рабыня, и ее руки в тот же миг обвились вокруг его шеи.
Еще немного, и он уже овладел ею полностью. Шатиса радостно извивалась в его руках, покусывая за плечи, а он брал ее все жестче и жестче, словно желая наказать за то, как она играла с ним, упомянув императорскую мильнэри. Но чем больше он желал наказать ее, тем большее наслаждение ей доставлял.
— Многие говорят… что мы с ней похожи… — тяжело дыша, постанывая и вскрикивая, шептала рабыня. — Так зачем тебе… думать о ней… если я… вся твоя… Я здесь… мой лев…
Своими движениями она принялась