Боевой вестник стр. 87
и глядя на убывающую луну, некто держал большой винный мех и слегка его раскачивал, слушая, как плещется внутри напиток. Он явно заметил, как приблизился к нему королевский палач, но позы не переменил и не обратил на пришедшего внимания.
— Опять не спится, возведенный? — проскрежетал Гильом через некоторое время.
— Вина хочешь? — отозвался Вэйлорд.
— Кто же откажется? — хмыкнул палач, усаживаясь рядом и морщась от боли, пронзившей бедро.
— Уж точно не ты. — Вэйлорд протянул ему мех.
— И не брезгуешь? — Блэйд закрепил факел, отложил лютню и припал к бурдюку своим обезображенным ртом.
— Ты же не задницей пьешь. Чего мне брезговать, — проворчал Нэйрос.
— А что у тебя рожа побитая вся, а, возведенный? — Блэйд вернул ему вино, и Вэйлорд тоже отпил.
— Споткнулся.
— Не об короля ли Хлодвига, который тоже побит?
Вэйлорд промолчал, глядя на луну.
— Да ладно тебе, волк. Все уже шепчутся во дворце, будто вы с королем неспроста кровью умытые. Подрались, дескать.
— А тебе часом королевский указ на казнь одного непокорного лорда с Волчьего мыса не пришел?
— Нет, возведенный. Пока указа на твою казнь не имеется. Но ты не волнуйся. Как только поступит, так я за тобой и приду. И топоры мои остры. Будет быстро.
— Благодарю, сир Блэйд. Я знал, что на тебя можно положиться.
— Дай еще вина.
Вэйлорд протянул ему мех, и палач сделал большой глоток.
— Ну а чего вы повздорили? Уж не из-за того ли крикуна, которого мы днем в кузнице клеймом одарили?
— Не на всякий вопрос я могу дать ответ, палач.
— И ты так и не расскажешь, кто был тот человек и зачем мы ставили ему клеймо?
— И этого не могу сказать.
— Ну а что за надпись ты выковал для клейма? Это ведь древние руны волчьего народа?
— Да, Гильом, это язык моих предков. — Вэйлорд кивнул.
— И что там написано?
Вэйлорд вздохнул и, повернув голову, уставился на палача. Очевидно, этот недовольный взгляд и был ответом.
— Не хочешь говорить?
— Это не моя тайна, Блэйд.
— Ну и черт с ними, с этими тайнами. Знаешь, мне плевать на самом деле. — И палач снова приложился к меху, сдавив его ладонями так, что вино потекло по подбородку и шее.
— Вот и славно.
Блэйд вдруг с рычанием бросил мех и, морщась, принялся растирать правую ногу.
— Проклятье, — злобно выдавил он.
— Сильно болит? — поинтересовался Вэйлорд, забирая вино.
— Оторвать порой хочется, — простонал палач. — Клянусь всей дюжиной детей Первобога, в такие моменты проклинаю вас обоих за то, что вы тогда кинулись спасать не Горана, а меня.
— До отряда Горана было куда дальше. Что ж,
тогда понятно, отчего ты за все эти годы ни разу не поблагодарил ни меня, ни Хлодвига.
— А за что благодарить? — Блэйд скривился в зловещей ухмылке. — За то, что спасли мне жизнь? Ну так где она, та жизнь, что вы спасли? Куда подевалась?
— Ты пьешь вино, бренчишь на лютне. Дышишь и бранишься. Уже это, знаешь ли, признаки жизни.
— О, старый волк, это чертовски окрыляет. Где моя красавица-жена? Дай-ка вспомню. Когда она увидела, что сталось с ее мужем, то в ужасе сбежала с каким-то иноземным купцом на вонючей торговой галере за море. И видел бы ты лица шлюх, к которым я наведывался,