Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 577
жить под водой? Нет. Очень хорошо, теперь, эти неуклюжие создания, возможно, не более разумны лишь из-за того, что могут построить космический корабль. И в то же время они могут быть настолько высокоразвиты и быть продуктом такой древней цивилизации, что все, над чем у нас работает сознание, они получают через наследственность или работу подсознания, освобождая сознание для размышлений над другими предметами — причем способы размышления находятся за пределами нашего понимания. Если это так, то общение между нашими видами практически невозможно. Помните, насколько просто одно из словарных определений разума: «Обмен информацией», а если мы не будем получать информацию от них, а они — от нас, то мы вправе охарактеризовать ВЗП как неразумных животных.
— Все это для меня ужасно запутанно, — сказала Энид. — Теперь ты так все усложнил, тогда как в твоих письмах все было так понятно. Ты говорил, что эти создания попробовали заговорить с вами с помощью всяких хрюканий и свистов; ты говорил, что у каждого из них по шесть замечательных рук; ты говорил, что они прибыли на как там ее… на Клементину в космическом корабле. Определенно, ситуация ясна. Они разумны, не на примитивном уровне животных, а достаточно, чтобы создать цивилизацию и язык. Единственная проблема — это перевести их шумы и свисты на английский.
Эйнсон повернулся к директору:
— Но ты-то понимаешь, что это не так просто, да, Михали?
— Брюс, я прочел все твои сообщения. Я знаю, что они — млекопитающие, с дыхательной системой и пищеварительным трактом, похожим на наш собственный; с мозгом весом в человеческий, обладающие руками, способные воспринимать мир так, как воспринимаем его мы — теми же основными чувствами. Если откровенно, Брюс, я понимаю, что выучить их язык или научить их нашему будет непросто, но мне все же кажется, что ты преувеличиваешь сложности.
— Серьезно? Подожди, понаблюдаешь за этими ребятами какое-то время, и у тебя создастся иное впечатление. Говорю тебе, Михали, я пытаюсь представить себя на их месте, и, несмотря на их отвратительные привычки, я почувствовал сочувствие к ним. Но единственное мое ощущение среди моря разочарования — это то, что, если они вообще обладают хоть какой-то долей разума, они должны иметь совершенно отличные от нашего представления о мире. Действительно, представь себе, они… — он показал стоявших за стеклом существ, — держали себя со мной совершенно равнодушно.
— Посмотрим, что скажут лингвисты, — сказал Пацтор. — И еще, Брайан Латтимор из Американской космической консультативной Службы — очень сильный человек, надеюсь, что тебе он понравится, — завтра прилетает из Штатов. Думаю, что его мнение будет полезным.
Это не было утешительным для
Брюса Эйнсона, он решил, что для него на сегодня достаточно.
— Десять часов, — сказал он. — Уже время, Энид, пора домой. Ты знаешь, на Земле придерживаюсь режима. Вечер был очень славный, Михали. Увидимся в конце недели.
Они радушно пожали друг другу руки. Побуждаемый одной из причин всех своих несчастий, которая не давала ему подняться выше своей нынешней синекуры, сэр Михали полюбопытствовал:
— Кстати, дружище, что такого натворил Альмер с этой девчонкой, что ты вышел из себя и выгнал его из дома?
Брюс почувствовал во рту привкус пыльного кирпича.
— Ты бы лучше поинтересовался у него самого. Вероятно, он удовлетворит твою любознательность. Мы с ним