Библиотека

Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 580

Размер шрифта
-
+
Тема

незащищенных позиций. Для влюбленного — храм, где живет его возлюбленная, а для проститутки — рабочее место. Для городского историка улица — серия водяных знаков во времени, для архитектора — договор, подписанный между искусством и необходимостью, для художника — приключения в перспективе и в цвете, для путешественника — место, где можно найти стакан вина и теплую постель, а старик-горожанин воспринимает ее как памятник своим прежним глупостям, надеждам и подвигам. Для автомобилиста…

Смогут ли наши с вами внутренние миры найти общий язык, мои загадочные сфинксы, или же им суждено разойтись, как в море кораблям? Не сможем ли мы найти ключи друг к другу еще до того, как научимся выражать свои насущные желания? Или же вы придерживаетесь, как и главный исследователь, обратной точки зрения: прежде чем начать говорить, мы должны увидеть хотя бы вашу внешнюю окружающую среду?

Кажется, я немного сошел с ума, ибо не может быть, чтобы вы, двое заброшенных созданий, не являлись только началом дальнейших вопросов. Возможно, нам никогда не удастся установить контакт с вами двумя. Но вы сами свидетельство тому, что где-то, скорее всего не так уж далеко от Клементины, существует планета, заселенная подобными вам. И если бы мы добрались до нее и увидели вас в естественной обстановке, мы смогли бы гораздо лучше понять вас, угадать, о чем с вами нужно беседовать. Здесь нам требуются не только лингвисты, но и пара космических кораблей, которые исследовали бы миры поблизости от Клементины. Нужно поговорить об этом с Латтимором.

ВЗП никак не прореагировали.

— Я предупреждаю, что человек — существо упрямое. Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе. Если вам есть что сказать, что передать, то лучше говорите сейчас.

Они закрыли глаза.

— Вы потеряли сознание или предались молитве? Последнее было бы более благоразумным, поскольку вы попали в руки к человеку.

Философия была не единственным занятием для вернувшихся с «Мариестоупса» в

ту первую ночь: кое-кто занялся разрушением домов.

Как потом объясняла на суде его защита, Родни Уолсамстоун ничего не мог поделать. Это был не столь уж редкий случай в последнее время, когда из самых глубин космоса каждый месяц возвращались корабли.

В эти ужасные — адвокат не преувеличивал — путешествия отправлялись обыкновенные смертные, на которых, как на Родни Уолсамстоуна, космос действовал подавляюще. Десять лет назад это явление получило название синдрома Бестара (в честь прославленного психодинамика).

В открытом космосе человеку резко недоставало окружавших его мозг сигналов и предметов. Можно было не согласиться с французским философом Дойчем, для которого космос и мозг представляли собой противоположные полюса нераздельного целого, что оказывало величайшее давление на любого человека во время космического полета и оставляло чувство голода в отношении всего привычного окружения. Это чувство при возвращении на Землю не могло удовлетвориться разрешенными законом способами. Если бы это действительно было так, усовершенствованию следовало бы подвергнуть не ум человека, а закон: к человеку, побывавшему в первозданных глубинах, закон должен был бы применяться менее приземленный (смех в зале).

Какой символ имеет большую власть над человеческим разумом, кроме как дом, кров гостеприимного мира, самой цивилизации? Поэтому в данном случае разрушительства, хотя в нем, к сожалению, пострадал хозяин дома, следует видеть поиски символа

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.