Больше чем смерть: Сад времени. Неадертальская планета. На белой полосе стр. 579
идеями, головой. Он стал ходить взад-вперед, как маятник, под внимательным взором двух чужеземцев за стеклом. Этот взгляд вскоре остановил его. Он сел на корточки, балансируя и плавно покачиваясь, и стал рассматривать их, скрестив руки на груди, а потом обратился к ним с речью:
— Дорогие мои питомцы, я понимаю все проблемы, хотя не наблюдал вас раньше, я действительно понимаю, несмотря на такой короткий срок. Более того, я понимаю, что до сегодняшнего момента вы сталкивались лишь с весьма ограниченным типом человеческого сознания. Я знаю космонавтов, мои пузатые друзья. Я сам был космонавтом и знаю, как длинные световые годы завораживают и формируют несгибаемый
ум. Вы столкнулись с людьми жесткими, не способными на чувства, с людьми, не обладающими даром сопереживания, не готовыми запросто прощать и понимать, потому что они не обладают понятием о разнообразии человеческих характеров, с людьми, которые, будучи не способны заглянуть в себя, не могут проникнуть в душу других.
Короче говоря, мои дорогие говнотопы, если вы цивилизованны, то вам предстоит противостоять совершенно цивилизованным людям. Если вы больше, чем животные, то в этом случае пройдет не так много времени, прежде чем мы начнем понимать друг друга. И затем настанет время, когда между нами начнут возникать слова.
Один из ВЗП выпустил свои конечности, поднялся и подошел к стеклу. Сэр Михали Пацтор принял это как предзнаменование.
Обойдя сзади ограждение, он вошел в переднюю маленькую комнату клетки. Нажав кнопку, привел в движение пол, на котором стоял, и пол продвинулся вперед, в клетку, перемещая перед собой низкий барьер, что придавало директору вид заключенного, занимающего в зале суда скамью подсудимых. Механизм остановился. Теперь Пацтор оказался тет-а-тет с ВЗП, хотя кнопка, на которой лежала его правая рука, гарантировала ему безопасность.
ВЗП издали тонкий свист и прижались друг к другу. От них исходил запах, хотя и не такой противный, как можно было ожидать, но все же очень мешавший. Михали наморщил нос.
— С нашей точки зрения, — сказал он, — цивилизация измеряется расстоянием, на которое человек отдаляет свои испражнения.
Один из ВЗП вытянул конечности и почесался.
— У нас на Земле нет цивилизации, которая не опиралась бы на письменность. Даже аборигены изображают свои надежды на скалах. А у вас есть страхи и надежды?
Конечность убралась на место, оставив лишь ладонь, походившую на татуировку на теле.
— Невозможно представить какое-либо существо крупнее блохи без своих страхов и надежд или некоего их эквивалента, основанного на болевых ощущениях. Они проводят нас через жизнь, дают нам знания о внешнем мире. Если я понял отчет о вскрытии одного из ваших друзей правильно, вы не испытываете боли. Должно быть, это совершенно видоизменяет ваше представление о мире.
Тут появилось одно из ящероподобных существ. Оно торопливо пробежало по спине своего хозяина и прижало блестящий нос к складке его кожи. Потом замерло и стало почти незаметным.
— Хотя что такое внешний мир? Так как мы познаем его только через наши чувства, мы никогда не сможем узнать его таким, каким он есть на самом деле, не разбавленный; а то, что мы знаем, — это внешний мир плюс чувства. Что такое улица? Для маленького мальчика — это мир, полный тайн. Для военного стратега — это серия защищенных и