Босс с причудами (СИ) стр. 55
скоро язык сломаете все мои «Р» выговаривать.
— Неправда, я не картавлю, Родион Романович!
— Неплавда, я не калтавлю, Лодион Ломанович! — передразнивает он меня. Передразнивает по-доброму, даже с нежностью, но я решаю обидеться.
— Ну что вы меня подкалываете все время! Как мальчишка какой-то.
— Я вас так подбадриваю. Вы когда злитесь, быстрее шагаете. У вас щеки наливаются здоровым гневным румянцем, вы глубоко дышите, даже пуговки на груди расходятся.
— Я вас тогда тоже буду дразнить.
— Как? Раскольниковым, поди? Это я спокойно пережил в девятом классе. ТриРэ? ЭрКуб? Еще в вузе было.
— Придумаю что-нибудь пооригинальнее, — грожу я. — Буду звать вас Фредди Крюгером!
— Фледи Клюгелом? Замечательно!
— Да ну вас!
— Ну вот, опять мигом сдалась. Ох уж это ваше женское «Ой, все…»
— Я не сдалась, я беру паузу на обдумывание.
— Пока обдумываете, смотрите по сторонам, исследуйте! Мы же за этим сюда приехали. Потрясающе интересный район. Какая наскальная живопись!
Он показывает на бетонный забор. Он весь покрыт граффити. В основном матерные слова, выписанные с художественными завитушками. Да не просто матерные слова — тут много таких, которые озадачили бы любого лингвиста.
— Вот где фантазия-то у людей! — щелкает языком Ремезов.
Краснею и отворачиваюсь.
Идем дальше. Ремезов начинает комментировать обстановку в духе старинного приключенческого романа.
— И вот, отважные путешественники пересекают бурную реку… — объявляет он. — Кто знает, какие монстры водятся в ее водах? Крокодилы? Пираньи? Лохнесское чудовище?
На пути грязный ручей с радужными разводами на поверхности. Я поскользнулась и чуть не шлепнулась, но Ремезов хватает меня в охапку, прижимает и широко перешагивает препятствие, я даже охнуть не успеваю. А он еще не сразу отпускает: держит на весу, от неожиданности я крепко цепляюсь за его плечи, мы почти касаемся носами.
Ремезов довольно ухмыляется. Весело ему, видите ли!
Я взвизгиваю и брыкаюсь, чтобы отпустил. Надо же, какой сильный! Худой, но жилистый. Ремезов крепче сжимает руки, его губы случайно мазнули по моей шее. Взвизгиваю еще
громче — борода у него щекотная.
Что за новые игры! Как-то много он стал себе позволять. Загородный воздух, что ли, на него так подействовал?
Отталкиваю его изо всей силы.
— Следующий раз разбегитесь хорошенько и прыгайте, — довольным голосом советует Ремезов и разжимает руки. И продолжает как ни в чем не бывало, вдохновлено глядя вдаль:
— На горизонте перед изумленными странниками предстали величественные горы.
Да, горы. Щебенка, песок, промышленные отходы…
— И вдруг первооткрыватели наталкиваются на следы неизвестной цивилизации!
А это старая остановка — бетонный купол, две стены с мозаикой. На мозаике — космонавты, ракеты, обшарпанные, потрескавшиеся, но все еще яркие. Ремезов достает телефон и делает несколько снимков.
— Изумительные артефакты, — объявляет он. — На фресках изображена сцена встречи с внеземным разумом.
— Так, а вон и сам внеземной разум, — бормочу я. — Хьюстон, у нас проблема.
Глава 9
Мы выходим к кирпичным двухэтажным домам. На одном вывеска: «Шиномонтаж». На другом — «Баня “Боярская”». Чуть дальше — корпуса завода.
У бани толпится компания. Эти люди вовсе не похожи на бояр. Они лысые, краснорожие, с пивными бутылками в руках. Одни сидят на корточках, другие курят и шумно разговаривают. Причем непонятно — то ли это дружеская беседа, то ли ссора. Они смеются, но интонации грубые, агрессивные.
Замечают нас, поворачивают головы