Божьи куклы стр. 142
она продлила ему жизнь, что он умер не в одиночестве…
Мария медленно возвращалась домой, бережно неся себя по скользкой тропинке. На подходе к дому увидела уже целую делегацию, состоявшую из Васильны и соседки с первого этажа Карповны с малолетней внучкой Верочкой.
– Ну что, Мария, давай, подходи. Мы на Рождество решили доброе дело сделать. Давай-ка усыновим детенышей. Выбирай. Мы с Карповной тоже возьмем. Это божье дело. Морозы грядут, завтра до минус тридцати обещают. Подохнут же…
Мария открыла рот, посмотрела на умоляющие глаза маленькой Верочки и вдруг, повинуясь бесшабашному импульсу, кивнула:
– Возьму. Этого. – Подхватила подкатившийся к ней серый комочек и тут же спрятала за пазуху – отогреть. Тот затих, немного пошебуршился под шарфом и довольно заурчал.
Кошка настороженно взглянула на людей и вопросительно мяукнула. Васильна нагнулась к ней и сказала:
– Не беспокойся, твои детки будут счастливы и в тепле. Их никто не обидит.
Подхватив оставшихся котят, Карповна с Верочкой, Васильна и Мария направились к дому. Кошка осталась сидеть на снегу одна, перед пластмассовой тарелкой с уже подледеневшей рыбой. Ей было одиноко и неуютно, она не понимала, зачем забрали ее детей. В ночном небе зажглась яркая Рождественская звезда, словно напоминая о празднике, чудесах и сказке. В окнах домов ярко и
торжественно светились разноцветными огоньками наряженные елки, тени людей мелькали в туманной дымке занавесок. Верочка уже спала, радостно улыбаясь во сне своему новому маленькому другу, сопящему в кукольном домике на мягкой подстилке. Васильна тоже устроила своего нового постояльца с комфортом и теперь, довольная, пила на кухне чай с сушками, макая их в горячую жидкость. Мария… Мария сидела и смотрела на полосатого серого котенка, размышляя о том, как же его назвать, ведь это все равно что дать новую жизнь. Она просто боялась. А потом как-то вдруг сразу пришло в голову, что можно дать ему имя Зимбабве. Пусть будет Зимой. Или нет, Зямой. Кто его знает, мальчик он или девочка, но даже если и мальчик, Зяма вполне подходит. И вовсе это слово не тягучее, не ехидное, а наоборот, теплое, немного смешное и какое-то детское.
Что-то странно и тоскливо толкалось Марии в грудь. Она задумалась, отогнала пришедшую в голову мысль, потом подошла и взглянула на градусник. Схватив с вешалки пальто, в одних тапках на босу ногу сбежала по лестнице и, приоткрыв дверь подъезда, позвала:
– Кис-кис-кис!
– Мяу? – раздалось неподалеку.
– Ладно уж, пойдем. Рождество же, – произнесла Мария и пошире распахнула дверь. – Давай побыстрее, холодно.
Кошка осторожно и неторопливо, словно не веря происходящему, проскользнула в подъезд и остановилась, вопросительно глядя на женщину.
– Поднимайся, – сказала Мария.
В квартире животное первым делом кинулось к своему детищу и, удостоверившись, что с малышом все хорошо, облизала его, а потом расслабилась и замурлыкала.
Мария налила ей в блюдечко молока и достала пакетик с купленным сегодня кормом. Неожиданный звонок в дверь заставил ее вздрогнуть.
– Кто там? – Не дожидаясь ответа, она распахнула дверь. – Олежка?
На пороге стоял улыбающийся муж.
– Не ожидала? Я решил сделать тебе сюрприз, но, похоже, у меня их будет для тебя целых два.
Он распахнул полы пальто и достал оттуда котенка.
– Вот, подобрал. Я же помню, как ты трепетно относишься ко всякой живности, а