Божьи куклы стр. 170
такую провести посложнее.
Но я так разошелся, что мне уже море по колено. А главбух-то моя уже слегка отметить успела день рождения-то, так что про наш уговор по поводу сценок для налоговой как-то и позабыла. У нее уж в глазах слезы набухают, щеки кармином окрасились, побагровели и трясутся, как желе.
– Ах, Марья Леонидовна, не ожидал я от вас, не ожидал. Вы что же, хотите фирму подвести? Не получится, дорогая, я все эти штрафы на вас повешу, голубушка. Придется вам на диету сесть и поясок потуже затянуть, потом еще и благодарить будете, да. Оно вам полезно.
– Петр Иванович! – взмолилась Марья Леонидовна. – За что же?
– Как за что, голубушка? Вот за это все! За штрафы эти. Посудите сами, не из своего же кармана я их платить буду! Вы тут сидите да еще выпиваете, а у нас нарушения. Это же безобразие. Я человек мирный, но с меня тоже спросят. Учредители. Что я им скажу? Что Марья Леонидовна у нас человек некомпетентный, да еще явно нетрезва была, да?
– Я… у меня… а это…
– Да что «я»? – повышая голос до громового, с грозными перекатами обертонов закричал я, теряя вкрадчивую мягкость и интеллигентность и переходя на более простой язык. – Ответишь ты, вот что.
Уволю без выходного пособия. Фирму мне тут позоришь. Мало того, что я тебя тут терплю, когда от твоего веса стулья ломаются, так еще и штрафы я платить должен? Какое мне дело до твоих проблем? Это твои проблемы! Будь добра на работе быть собранной и профессиональной и не пить! День рождения у нее!
– Пощадите, Петр Иванович! – грузно бухнулась на колени Марья Леонидовна. – Дома муж-пьяница, вы же знаете. Дочь школу заканчивает в этом году. Я у них кормилица.
– Во-о-о-о-о-н! Чтоб духу твоего завтра тут не было! На жалость давить! Не выйдет! Пиши заявление об уходе.
Марья Леонидовна бухнулась в обморок, да так натурально, что по комнате гул прошел. Мне даже показалось, что головой она стукнулась довольно сильно. Молодая стажерка из бухгалтерии (она не в курсе была наших договоренностей) обеспокоенно закричала: «Ой, надо врача вызвать, у нее инфаркт!» – и убежала звонить в «Скорую».
– Ну что же вы так сурово, Петр Иванович? – молвила женщина с пучком. – Нельзя так к людям, надо почеловечнее, подобрее.
– Как же тут почеловечнее? Вы сами очень человечно все делаете. Вот и гордитесь. Это отчасти и из-за вас тоже.
– Ну, мы можем как-то немного пересмотреть штрафы. Правда, Валя? Пойти вам на некоторые уступки задним числом. Вы уж не увольняйте своего главного бухгалтера, – сказала первая женщина, обеспокоенно похлопывая Марью Леонидовну по щекам.
Вторая, Валя, с ненавистью глядя на меня, поднесла моей бухгалтерше стакан с водой, смочила ей виски и заставила глотнуть воды.
– Все вы такие! – сквозь зубы процедила она. – Лишь бы выкрутиться. Повесил все на нее. Испортил человеку день рождения. Уменьшим мы штрафы. Давайте бумаги.
– Так вот, милочка, – обратился Петр Иванович ко мне, – учитесь жить на моем примере, пригодится. Может, еще карьеру хорошую сделаете. Я по вам вижу, что мои слова в душу запали, значит, и семя в добрую почву посеяно, взрастет оно в колос, не плевелы же это, да.
– Петр Иванович, а главбух-то