Библиотека

Братья Берджесс стр. 321

Размер шрифта
-
+
Тема

ему было невыразимо грустно. Произошло невозможное, вселенная раскололась пополам. Он привык считать Джима и Хелен единым целым и не мог представить их по отдельности. Ему дурно делалось при мысли о детях, он будто переживал утрату вместе с ними. Хотя разве можно сравнивать, это их родители, им гораздо, гораздо хуже…

– Ой-вэй, – бормотал он. – Ой-вэй.

Хелен кивнула и, помолчав, добавила задумчиво:

– А я ведь делала для него все, что могла.

– Да, – согласился Боб со всей искренностью.

Он вспомнил, как Хелен подбирала брошенные Джимом носки в этой самой комнате в тот вечер, когда он, Боб, рассказывал им про Эсмеральду, как она заявила на мужа в полицию. (Эсмеральда! Он ведь еще жалел ее, встретив у дома наутро!)

– Господи, Хелен, прости, что я посоветовал этой женщине пойти работать к Джиму. Само с языка слетело. Мне стоило бы сообразить, что ей нельзя верить. Я же сам сидел у вас и повторял, что полиции про мужа она наврала.

Хелен обратила на него отсутствующий взгляд.

– Что?

– Я про Эсмеральду. Я должен был понять, какой она человек.

Хелен грустно улыбнулась и проговорила негромко:

– Ах, Бобби. Только не надо брать на себя еще и это. Он нашел бы кого-нибудь, не ее, так другую. Вроде консультантки по стилю жизни. Их таких много, только и ждут. Для меня это все как чужой язык. Даже не знаю, какими словами принято начинать интрижки.

– Просто ты хорошая.

– Да, он любил мне это говорить. – Хелен приподняла безвольную руку, снова уронила ее на колени. – И мне так приятно было это слышать. Господи…

Боб медленно обвел глазами комнату. Хелен создала прекрасный дом, была терпеливой и любящей матерью, поддерживала хорошие отношения с соседями – мимо которых Джим мог прошагать, не здороваясь. Дом ее украшали цветы и комнатные растения, она хорошо обращалась с Эной, она собирала чемоданы в дорогие путешествия, ждала, пока он наиграется в гольф и не перебивая слушала

(тут Пэм была права) его бесконечные разглагольствования о себе, как он блестяще выступил в суде, какой он непревзойденный адвокат и как все признают это. Она накупила ему полный ящик запонок, чудовищно дорогие часы, потому что он всегда хотел такие…

И все же семью разрушать нельзя. Дом и семья должны всегда оставаться незыблемыми. И Боб сказал:

– Хелен, ты знаешь, почему мы с Джимом много месяцев не общались?

Хелен махнула рукой.

– Ну да, у тебя вроде была какая-то драма на личном фронте.

– Нет. Мы с ним поссорились.

– Какая разница?

– Большая. Он не упоминал о нашей ссоре? О том, что сказал мне?

– Нет.

Боб пересказал ей разговор с Джимом на балконе гостиницы.

– И он всю жизнь держит это в себе, Хелен. Человек убил своего отца – или думает, что убил, – и всю жизнь молчит об этом из страха… Хелен?

– Ты что, пытаешься этим меня утешить? – спросила Хелен, сощурившись.

– Я пытаюсь объяснить тебе, почему его понесло.

– И только делаешь хуже. Я-то пыталась убедить себя, что у него просто кризис среднего возраста, а он, значит, всегда был хладнокровным лжецом.

– Это не ложь, Хелен. Это страх. Это нормально для ребенка – попытаться скрыть свою вину. Ему было всего восемь лет. Даже с точки зрения закона он

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.