Библиотека

Бремя империи стр. 838

Размер шрифта
-
+
Тема

она была опасна, потому что знала часть правды — пусть малую часть, но все же правды…

Таксисту я дал десятку, махнул рукой, когда он начал искать сдачу. Придерживая локтем папку, направился к КП.

— Господин капитан-лейтенант! — Заметив орден Святого Георгия третьей степени, начальник караула вытянулся во фрунт, забыв даже должностные обязанности. — Вам… назначено…

— Мое имя должно быть в списке. Капитан-лейтенант Воронцов.

Награждали меня по закрытому списку флота, удивительно, но без приписки «без права ношения до отставки». Потом я узнал, что так распорядился Государь.Точно так же,по закрытому списку, присвоили внеочередное звание, и то и другое — без указания сути заслуг, хоть в этом секретность соблюли. Много таких, как я, в последнее время стало по Руси великой — с наградами, которые в мирное время не получишь никак, и с жестким, недобрым блеском в глазах. Тех, кто падает на асфальт, когда на улице вдруг прострелит автомобильный глушитель, тех, кто не спит по ночам. Много…

— Так точно, господин капитан-лейтенант. Машину вызвать?

— Что, простите? — Я вернулся в этот мир из раздумий.

— Машину. До основного здания почти два километра идти, да в гору.

— Ничего страшного. Пройдусь. Заодно поврачуюсь, говорят, у вас тут воздух лечит.

— Так точно, господин капитан-лейтенант, зимой — ни одной простуды ни у кого!

— Это хорошо…

Идти надо было мало того, что без малого два километра, так еще и почти все время в гору — по причудливо петляющей между соснами, кедрами и кипарисами выложенной брусчаткой дороге. По дорожкам, вьющимся между деревьями, ходили люди, по брусчатке вверх и вниз сновали электрокары — обычные машины сюда не пускали. Попадавшиеся навстречу пациенты недоуменно смотрели на меня — появляться в форме здесь было моветоном…

Палата. Светлая, просторная, похожая на гостиничный номер. Видимых мер охраны нет. Открытое окно…

— Как ты? — Голос ее был все тем же, манящим, хотя и усталым.

— Нормально. Почти — нормально.

— Я думала… — Она отвернулась, посмотрела куда-то вдаль, в огромное, панорамное, выходящее во дворик окно. — Кто же придет за мной. Оказалось, ты…

Я раскрыл папку, бросил на кровать рядом с ней лист гербовой бумаги…

— Читай.

— Что это… — Она не взяла лист в руки.

— Помилование. Высочайшим именем ты помилована. Больше за тобой ничего нет, шантажировать тебя больше никто не сможет.

— Я же не просила…. — Что-то не нравилось мне в ее тоне. Какой-то надлом, в сочетании… с вызовом.

— Его Величество не нуждается в прошениях, хотя принимает и их. «Подданный, виновный перед законом и людьми, но чьими заслугами удалось злодейское умышление против государственной власти и Высочайшего имени раскрыть, а злодеев изловить, имеет быть помилован Высочайшим именем по вхождению министра дел внутренних либо товарищей его». Государь сам решает — кого помиловать — а кого нет.

Помилование в числе прочего мне устроил Цакая — уже после отставки. Странно — но по ощущениям, потеряв должность, во власти Цакая никак не потерял. Непосредственно с прошением входил Котовский.

— Интересно… — протянула она. — Иван тоже просил о помиловании, но ему отказали. Причем — сразу…

Человек умышляет на убийство, а потом входит с прошением о помиловании к тому, кого он умышлял убить. Нормально — нет?

— Твой Иван — государственный преступник. — Я начал заводиться, с нервами у меня в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.