Будем как солнце! (сборник) стр. 102
не обижены,
Миродержавный вспев Огню.
Избранник вещий меж избранников,
Средь нижних, меж людей, изгой,
Я пел Огню напевы странников
С моей подругой дорогой.
Подруга – ты. Тобой ужалены,
Сплетали мысли звенья слов.
И довременные развалины
Слагались в храмы для богов.
Построив здания словесные,
Не презрив гонг и барабан,
Ушел я в дали неизвестные
Тобой указанных мне стран.
Но каждый раз, когда мне синяя
Цвела страна издалека,
Я приходил – и был в пустыне я,
И вновь со мной была тоска.
И каждый раз, когда свершения
Предельно были хороши,
Во мне рыдающее пение
Взметалось в тайностях души.
И в эти дни, когда ответами
Разбиты все вопросы в прах,
И все напевы стали спетыми,
И каждый ведом стал размах, –
Лишь ты жива еще, стозвонная,
В тебе бурлящая река,
О, неисчерпанно-бездонная,
Моя бессонная тоска.
Царьки лесныеЦарьки лесные – они смешные, они чудные, как угольки.
Тут засмеются, там обернутся, и вдруг зажгутся поверх реки.
Вернутся в глуши, наденут лики, на каждом важен его убор.
Один – как травка, другой – пиявка, тот – птичка славка, тот – мухомор.
Тот землемером скользит по листьям, складной аршинчик зеленый – он.
Листок измерить – большое дело, во всем есть мера, везде закон.
А та ведунья, что в далях луга, ширяя, смерит всю ширь лугов,
Хоть не супруга, но всё, летая, она подруга лесных царьков.
А та – из стаи немых пророчиц – вся в сарафане из серебра,
Зовут рыбешкой, зовут плотицей, зови царицей: давно пора.
И не подумай, что две улитки свои засидки замедлят зря.
Слюнявя тропку, они слагают псалмы во славу и в честь царя,
Того, чьи слуги – царьки лесные, кем жив зеленый испод листа,
Кому – хваленье, благодаренье, и вознесенье, и высота.
Гармония гармошкиЯ люблю гармошки пьяной
В явном всклике тайный бред.
Зимний вечер. Час багряный.
Ткань загадок и примет.
Нет ни звука, нет ни шага,
Нет снежинки без того,
Чтоб не вспыхнула отвага
В том, кто любит торжество.
Этот Месяц тонкорогий,
Слева слезы, справа смех,
Мне, идя своей дорогой,
Обещает он успех.
Я его увидел прямо
В выси нежно-голубой.
Знаю я, что и без храма
Обвенчаюсь я с тобой.
Ни тебе, ни мне не нужно
Обручальное кольцо,
В час, как с ветром я содружно
На твое взойду крыльцо.
Разве ты не усмехнулась
В миг, когда я был певуч?
Разве шатко не качнулась
Тень, бегущая от туч?
Разве заяц в снеге белом
Сказку нам не наследил?
Разве царственным пределом
Не проходит хор светил?
Разве буйная гармошка
Не пропела в ночь рассказ,
Что умеем мы немножко
Брызнуть Вечностью в наш час?
ВоистинуМне хочется грусти утонченно-нежной, которой минувшего жаль.
Вся в кружеве черном, с улыбкой печальной, она открывает мне даль.
Из комнаты тесной, где стынут портреты, она отворяет мне дверь.
Туда, где не спеты живые заветы, все – завтра и только – теперь.
Повисли сережки березы плакучей, на иве желтеют цветы.
Христосуясь с милым, «Воистину!» молвив, мне душу овеяла ты.
«Воскресе! Воскресе!» В церковной завесе все складки вещали о том.
В усадьбе, и в саде, и в поле, и в лесе весь воздух был полон Христом.
Из черной земли, из разъятой, богатой, дышала воскресшая весть.
Зеленые травки качались,