Будем как солнце! (сборник) стр. 104
мире,
Измерь пути морские,
Но нет вольней и шире,
Но нет нежней – России.
Все славы – мне погудки.
В них душно мне и вязко.
Родные незабудки –
Единственная сказка.
Ребячьи мне игрушки
Красоты, что не наши.
Напев родной кукушки –
Вино бездонной чаши.
Уютной, ветхой няни
Поет жужжанье прялки.
Цветут в лесном тумане
Ночные нам фиалки.
От Севера до Юга,
С Востока до Заката –
Икона пашни, луга,
Церковность аромата.
Пасхальной ночи верба –
Раскрывшаяся тайна,
Восстанье из ущерба
Для жизни, что бескрайна.
Лишь тот, кто знал морозы
И вьюжное круженье,
Войдет в такие грозы,
Где громы – откровенье.
Лишь нами – нами – нами
Постигнуто в пустыне,
Как петь колоколами
От века и доныне.
Кто жаждет благолепий,
В чьем сердце звучны хоры,
Тому – от Бога – степи,
Ему – леса и горы.
Хочу моей долины
И волей сердца знаю,
Что путь мой соколиный –
К Единственному Краю.
Я русскийЯ русский, я русый, я рыжий,
Под солнцем рожден и возрос.
Не ночью. Не веришь? Гляди же
В волну золотистых волос.
Я русский, я рыжий, я русый.
От моря до моря ходил.
Низал я янтарные бусы,
Я звенья ковал для кадил.
Я рыжий, я русый, я русский.
Я знаю и мудрость и бред.
Иду я – тропинкою узкой,
Приду – как широкий рассвет.
ДремотаЗадремал мой единственный сад,
Он не шепчет под снегом густым.
Только вьюга вперед и назад
Здесь ведет снегодышащий дым.
Ты куда же стремишься, метель?
Зачинаешь, чтоб вечно кончать.
Ты для ткани какой же кудель
Раскрутила – скрутила – опять?
Я по дому один прохожу,
Все предметы стоят в забытьи.
От бессмертных полей на межу
Смотрят в прошлое мысли мои.
Высоко – далеко – небосинь,
Широко – широчайший простор.
Занавеску в душе отодвинь,
Рассвети мыслевнутренний взор.
Ты не сделал с собой ничего, –
Что бы сердцем не сделал опять.
Отчего же кругом так мертво
И на всем снеговая печать?
Только дымно мерцает свеча,
Содвигая дрожащую тень.
Только знаю, что жизнь горяча
И что в Вечность проходишь ступень.
Отчего же, весь снежный, мороз
Наковал многольдяность преград?
Нет ответа на жгучий вопрос.
Задремал мой таинственный сад.
КолокольчикЧашей малою качаясь, говоря с самим собой,
Нежно впил глоточек неба колокольчик голубой.
Он качнет свой взор налево, сам направо посмотрев,
На земле намек на небо, колыбелится напев.
А с бубенчиками дружен, серебра зазыв живой,
Колокольчик тройки мчится по дороге столбовой.
Говорунчик, гормтунчик, под крутой дугою сказ,
Двум сердцам, чей путь в бескрайность, напевает:
«В добрый час».
Что законы? Перезвоны легче пуха ковыля.
Что родные? Два живые, двое – небо и земля.
И уж как он, колокольчик, сам с побегом столь знаком,
Бьется в звонкую преграду говорливым язычком.
Коренник – как бык могучий, шея в мыле, пламя взгляд.
А встряхнутся пристяжные, – и бубенчики звенят.
И пером павлиньим веет, млеет шапка ямщика.
Как бывает, что минута так сладимо-глубока?
В двух сердцах – один, созвучный колокольчик-перебой.
Взор «Люблю!» во взор излился. Колокольчик, дальше пой.
Шире. Дальше. Глубже. Выше. Пой. Не думай ни о чем.
Солнце степь – всю степь – рассекло как мечом – одним лучом.
Скрылись в солнце. И, качаясь, говорит с самим собой:
«Жив я, впив глоточек неба!» – колокольчик голубой.
Черная вдоваЯ знаю