Будем как солнце! (сборник) стр. 103
встречались, в лучах расцвечались, не счесть.
Малиновка пела, скворцы суетились, от ласточки – каждой избой
Как будто владело не горе, не дело, а щебет и сон голубой.
Кто мог бы подумать, что древле распятый узнает распятье опять,
Что жизни и жизни порвутся напрасно, кровавую примут печать.
Ты, с кроткой улыбкой, вся в облаке черном, зажги безглагольно свечу.
И молви, когда же не тенью пойду я, а к новым лучам по лучу,
Когда истощатся бесовские дымы, в которых вся жизнь – водоверть?
И молвлю «Воскресе!», воистину слыша, что смертью исчерпана смерть.
Верная гостьяЯ вновь с тобой, моя усталая,
Но все не спящая
тоска.
С тобой сегодня побыл мало я.
Бежим. Летим. Уйдем в века.
Еще когда я был стреляющим
Из лука в зверя дикарем,
Шаманом, по костру гадающим,
В морях разбойником-царем, –
При самом первом достижении,
Дикарку на колени взяв,
Я слышал в синем отдалении
Напев меня зовущих трав.
Вот только к сладости касавшийся,
Бледнел, не двигалась рука,
И в дали, в высоту раздавшейся,
Манила властная тоска.
Я уходил. И Гималаями
Меня водил Треликий бог.
Внизу чернели люди стаями.
Кругом был камень, снег и мох.
Я пел в тиши убогой хижины,
Топор вонзая вкось по пню,
Того, кем мысли не обижены,
Миродержавный вспев Огню.
Избранник вещий меж избранников,
Средь нижних, меж людей, изгой,
Я пел Огню напевы странников
С моей подругой дорогой.
Подруга – ты. Тобой ужалены,
Сплетали мысли звенья слов.
И довременные развалины
Слагались в храмы для богов.
Построив здания словесные,
Не презрив гонг и барабан,
Ушел я в дали неизвестные
Тобой указанных мне стран.
Но каждый раз, когда мне синяя
Цвела страна издалека,
Я приходил – и был в пустыне я,
И вновь со мной была тоска.
И каждый раз, когда свершения
Предельно были хороши,
Во мне рыдающее пение
Взметалось в тайностях души.
И в эти дни, когда ответами
Разбиты все вопросы в прах,
И все напевы стали спетыми,
И каждый ведом стал размах, –
Лишь ты жива еще, стозвонная,
В тебе бурлящая река,
О, неисчерпанно-бездонная,
Моя бессонная тоска.
Из книги «В раздвинутой дали»
Поэма о России
1929
Здесь и тамЗдесь гулкий Париж – и повторны погудки,
Хотя и на новый, но ведомый лад.
А там на черте бочагов – незабудки,
И в чаще – давнишний алкаемый клад.
Здесь вихри и рокоты слова и славы,
Но душами правит летучая мышь.
Там в пряном цветеньи болотные травы,
Безбрежное поле, бездонная тишь.
Здесь в близком и в точном – расчисленный разум,
Чуть глянут провалы – он шепчет: «Засыпь!»
Там стебли дурмана с их ядом и сглазом,
И стонет в болотах зловещая выпь.
Здесь вежливо холодны к Бесу и к Богу,
И путь по земным направляют звездам.
Молю тебя, Вышний, построй мне дорогу,
Чтоб быть мне хоть мертвым в желаемом Там.
ХочуХочу густого духа
Сосны, берез и елей.
Хочу, чтоб пели глухо
Взвывания метелей.
Пастух пространств небесных,
О, ветер далей Русских!
Как здесь устал я в тесных
Чертах запашек узких.
Давно душа устала
Не видеть, как цветками
Дрема владеет ало
Безмерными лугами.
Пойти по косогору,
Рекою многоводной,
Молиться водам, бору,
Земле, ни с чем не сходной.
Узнай все страны в