Библиотека

Бумажный тигр (II. Форма) стр. 55

Размер шрифта
-
+
Тема

пройти этот путь мне пришлось проявить многие черты характера, свойственные, скорее, нашему хозяину, чем его жертвам. Но сейчас, воочию видя вас, я об этом не жалею.

— Но… позвольте. Что же вы искали?

Доктор Генри усмехнулся. Не им — четырём растерянным людям в наглухо запертой комнате. Себе. Работа, которую он вёл столько времени, закончилась, но он отчего-то не ощущал торжественности момента, которую ощущал, окунувшись в раскалённый свет софитов.

Потому что работа не была кончена. Она только начиналась.

— Я искал странности. Даже в этом чудовищном месиве из реальности и абсурда, которое именуется Новым Бангором, всякая чужеродная ему кроха оставляет за собой незримый след. Зыбкий, подчас едва заметный, но вполне реальный, как вы можете убедиться. Я искал людей, которые своими поступками, своим поведением, своим видом отчего-то выпадали из общей картины. Делали странности, влипали в неприятные истории, оказывались в глупой ситуации… Девять из десяти следов ни к чему не вели. Но я согласен был продолжать игру даже на таких условиях. И я искал — кропотливо, осторожно, стараясь не привлекать к себе излишнего внимания. Пока не добился успеха.

— Или пока не загнали нас в ловушку.

Все посмотрели на Поэта. Сидевший прежде безжизненной куклой, он поднял от стола бледное лицо. Симпатичное лицо, машинально отметил доктор Генри, из тех, что нравятся женщинам. Тонких черт, изящное — его бы можно было назвать даже миловидным, если бы не заострившиеся черты, придающие ему явственно измождённый вид. Взгляд дерзкий, но в нём сквозит столько усталости, что кажется не огненным, каким, должно быть, был в юности, а тлеющим.

Доктор Генри поймал себя на том, что пристально разглядывает бледную шею Поэта, видневшуюся из-под воротника несвежей сорочки. Но шея эта, хоть и нуждалась в порции воды и мыла, не имела на себе подозрительных признаков вроде тех, что можно встретить в Скрэпси — ни узких горизонтальных рубцов, в которых угадываются намечающиеся жабры, ни формирующихся чешуек. Неудивительно. Насколько было известно доктору Слэйду, Поэт не жаловал рыбье зелье, он предпочитал кокаин.

— Что вы смотрите? — Поэт вскинул голову, полоснув по Пастуху и Графине взглядом, влажным и колючим от страха, — Вы ещё не поняли? Это ловушка! Ещё одна чёртова ловушка Левиафана! Он нарочно выманил нас сюда для расправы!

Пастух быстро опустил руку в карман пиджака. В тесной комнате с заколоченными ставнями короткий щелчок взводимого курка оказался неожиданно громким звуком. Настолько, что растерялся, кажется, даже владелец револьвера.

Доктор Генри бросил в его сторону неприязненный взгляд.

— Довольно. Я знаю, что все вы вооружены тем или иным образом и не доверяете ни мне, ни друг другу. Однако то, что вы всё-таки здесь, свидетельствует о том, что ваше здравомыслие возобладало над страхом. Так не поддавайтесь же искушению сейчас, господа!

Он должен удержать контроль над ними. Сбитыми с толку людьми, которые не доверяют друг другу, которые разучились доверять сами себе, своим чувствам и воспоминаниям. И ещё чрезвычайно напуганными.

Доктор Генри приказал себе сохранять спокойствие, то ироничное спокойствие, которое когда-то снискало ему славу у лондонской публики. Эти люди, собравшиеся в «Ржавой шпоре», судорожно сжимающие оружие, тоже были публикой, пусть и не такой, с которой он привык иметь дело. Они тоже ждали от него чего-то.

Доктор

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.