Бумажный тигр (II. Форма) стр. 57
куда-то в угол. От этого резкого звука отчего-то никто в комнате не вздрогнул.
— Неплохо, — Пастух одобрительно кивнул, не вынимая, впрочем, руку из кармана, — Вижу, вы и верно готовы к встрече, Доктор. У вас на каждого заготовлено дельце, так ведь? Как у господ из Скотленд-Ярда? Было бы любопытно узнать, что содержится в моём.
Напряжённый не меньше прочих, Пастух держался с толикой вежливой насмешливости, что так контрастировала с его тяжёлой крепкой фигурой профессионального мясника. Такой тип мужчин, сделавшийся распространённым в Европе начиная с девяностых годов, был знаком доктору Генри. Такая карта тоже была в его мысленной картотеке. Выскочка. Как говорят французы, parvenu. Но, без сомнения, умён и проницателен. Не пытается скрыть своего происхождения неестественно благородными манерами, напротив, держится легко и немного насмешливо, точно окружив себя бронёй из иронии.
— Вы — мистер Джон Тармас, предприниматель и скотопромышленник из Глазго. Кажется, в прошлой жизни мне даже встречалось где-то ваше имя. Возможно, газеты…
— Могло и встречаться, — серьёзно подтвердил Пастух, которого Доктор назвал Тармасом, — Надо думать, я был не последним человеком в Шотландии по этой части. Не удивлюсь, если вам даже приходилось закусывать стейком из телятины, которая была выращена компанией «Тармас». У меня, знаете ли, было огромное поголовье, двести пятьдесят тысяч голов.
Архитектор, внимательно следивший за разговором, усмехнулся.
— Уж вы-то, полагаю, должны быть благодарны нашему доброму хозяину. Он дал вам почувствовать то, что чувствовали ваши подопечные. Изумрудное пастбище, полное сочной травы, и ограниченное со всех сторон изгородью, через которую невозможно перебраться. Можно днями напролёт щипать травку, не поднимая головы и не задумываясь о будущем. Полагаю, коровы редко задумываются о будущем?
Тармас даже не повернул головы в его сторону.
— А ещё я знаю, как ревут коровы на бойне, когда опытный мясник тяжёлым топором проламывает им череп. Как их освежёвывают, вздёрнув на огромных крюках. Как вытаскивают жилы и сливают кровь. Что, удивлены?
— Немного, — неохотно признал Архитектор, — Редко кто из дельцов может похвастать знанием деталей.
— Всё потому, что капитал, который я имею, был оставлен мне не любящим дядюшкой, а заработан вот этими руками, — Пастух продемонстрировал пару тяжёлых крепких кулаков, — Я ведь начинал с самых низов, был бедным шотландским пастухом. По счастью, природа наградила меня наблюдательностью и острыми чувствами. Я впитывал всё, что видел и слышал. Наблюдал, как ухаживают за скотом, какой корм ему дают, какой водой поят. Когда мне стукнуло двадцать, у меня уже было полсотни голов.
— Ну и какая судьба привела вас на остров? Только не говорите, что вздумали выращивать морских коров и присматривали подходящее пастбище!
Тармас усмехнулся. Усмешка шла его лицу, морщинистому и грубоватому, смягчая в некоторых местах излишне острые черты, делая его вполне располагающим. Наверняка он знал об этом, поскольку в разговоре держался с непринуждённостью человека, который вполне естественно ощущает себя в любой беседе, с кем бы она ни велась — с неграмотными пастухами, самодовольными банкирами из Сити или — Доктор Генри украдкой вздохнул — подозрительными незнакомцами тёмной ночью в каком-то странном притоне.
— Надеюсь, в прошлой жизни вы были не сатириком, приятель. В противном случае Он сделал доброе дело всему миру, упрятав вас сюда. Я и в самом деле искал пастбища. Здесь, в Полинезии, часто встречаются